Боруэлла
Шрифт:
Вечером к нам пришла незнакомая женщина. Дверь открыл я.
— Здравствуй, Артём. Ясик сильно заболел… Он просит тебя прийти.
Мне стало жарко и страшно. Вот, значит, как…
— А вы…
— Я его мама.
Мы поднялись на седьмой этаж, мама Ясика стала открывать дверь.
— Это в нашем доме?! — я не смог сдержать удивления.
— Почти, — уклончиво ответила женщина.
Большая светлая квартира. На стенах — фотографии, показывающие эволюцию Ясика с рождения до нынешних дней. И рисунки. В том числе и мои… Как говорится, всё как у людей.
Я нерешительно стоял на пороге.
— Он в той комнате, — показала его мама. — Иди.
У меня подкашивались ноги…
Ясик сидел на кровати и уплетал малиновое варенье. Для больного он выглядел, пожалуй, слишком бодро.
— Привет, — сказал он мне слегка сиплым голосом. — Я уже почти что довыздоравливал. Хочешь варенья?
Я улыбнулся:
— Привет, Ясик. О тебе весь дом спрашивал…
— Знаю, — вздохнул Ясик и отложил варенье на столик рядом с кроватью. И многозначительно добавил. — И про тебя знаю.
Я почесал затылок. Да уж, чего я за эту неделю с лишним только не надумал…
— Знаешь, в чём твоя ошибка? — спросил он, и тут же ответил сам. — Ты думаешь, что за хорошее обязательно нужно расплачиваться. Хорошее — оно бескорыстное, понимаешь?
Я сел на краешек кровати.
— Теперь понимаю…
Ясик залез под одеяло.
— Я болею, — капризным тоном произнёс он. — Почитай мне кни-и-ижечку… Вон там лежит, на столике.
Я взял книжку в руки — знакомая, у меня такая тоже была… Подарили на день рождения, ещё в садике. Но где она теперь — осталась там, в общей связке, вместе со всей моей книжной жизнью… Я перелистнул страницу. На чистом листе, наискосок, было написано:
«Артёму в честь пятилетия от первой группы детского сада «Звёздочка». Будь сильным и смелым!»
Я оторопел. Справившись с нахлынувшими эмоциями, посмотрел на Ясика. Тот сиял, довольный и счастливый.
— Ясик… — только и смог сказать я.
В это время в комнату вошла мама, Ясик ойкнул и нырнул под одеяло с головой.
— Уговорил меня поехать забрать твои книги, — покачала головой она. — Еле выбрали время…
— Но ведь выбрали же, — прогудел из-под одеяла Ясик.
— А где они были? — спросил я.
— Их забрала ваша соседка. Она хотела написать вам об этом, но вы не оставили адреса… — сказала мама Ясика.
— И она отдала книги вам? — удивился я.
Ясик на секунду высунулся из-под одеяла:
— Обычно я очень убедителен.
— А почему ты заболел?
— Этот путешественник попросту объелся мороженого, — ответила за него мама. — Погода была промозглая, и вот результат, прямо под одеялом. Ангина. Причём двухсторонняя!
Меня осенило догадкой.
— Яська! А ты разве не мог знать, что, если съешь это мороженое, то… того… заболеешь?
— Как я мог знать! — немного сердито сказал Ясик. — Это мороженое было не из нашего города!
Мама Ясика безнадёжно махнула рукой и вышла из комнаты. Ясик выбрался из укрытия и шепнул:
— Пойдём завтра… дальше? Я думаю, уже пора.
— Кто там говорит о походах? — крикнула из соседней комнаты мама. — Между прочим, я всё слышу! Как минимум неделю ещё из дома не выходить!
— Я умру от скуки за это время! — крикнул Ясик.
— Ты вылечишься! — парировала мама.
Ясик нахмурился и виновато посмотрел на меня — мол, что тут поделаешь, если не разрешают…
— Ничего, — сказал я ему. — Бескорыстное хорошее будет нас ждать. А пока… пока я буду читать тебе книги. Хочешь?»
Борька шёл домой один, шурша сухими листьями, рассматривая людей у подъездов. Какие-то люди улыбались, и он улыбался в ответ. Борька думал о Тетради. Он был рад, что там всё закончилось хорошо. И ещё он был рад тому, что где-то именно сейчас бродят два мальчишки. Веселятся, как Борька с Петькой, например. И звать этих мальчишек — Ясик и Артём. И было от этого понимания весело, и хотелось, чтобы радовались все.
Ещё Борька придумал, что такое — Тетрадь. Он решил, что это не повесть и не рассказ, не художественный вымысел. Тетрадь — это желание. Самое большое, самое хорошее. Самое заветное и невероятное… И, если очень хочешь, чтобы оно сбылось, нужно о нём написать. Так, как это сделал Ясик… И не обязательно в точности описывать, как всё должно происходить, подумал Борька. Ведь в Тетради было про детство, а всё произошло, когда Ясик был далеко не молод. Главное, когда пишешь — верить, что это не выдумка, это по-настоящему…
Борька чувствовал, что думает правильно. Более того, ему казалось, что он сделал настоящее открытие. Открытия делают для того, чтобы людям было легче жить, подумал Борька. А с этим — действительно жить легче. Главное — не забыть. Когда взрослеют, там часто другие открытия важными становятся…
Интересно, подумал внезапно Борька, а у Эльки была Тетрадь? Ведь она же и правда — поэт! Может, ей самой хотелось, чтобы было это превращение, чтобы появились друзья… Борька вспомнил сочинение про море и вздохнул.