Босая принцесса
Шрифт:
Но скоро всё стихло.
Принц Амедей ехал по Южной Дороге. Солнце пёстро светило сквозь густую листву.
В стороне от дороги он увидел изумрудно-зелёную поляну. Три красавицы в богатых одеждах, скинув атласные туфельки, босиком перекидывали друг другу золотой мяч. В траве мелькали их маленькие розовые ножки.
Девушки, перебивая друг друга, крикнули принцу Амедею:
— Сэр рыцарь, куда вы спешите?
— Прекрасный рыцарь, останьтесь с нами!
— Мы живём на холме Радости в замке Утех! Идите к нам!
Сверкали на солнце их лимонно-золотистые волосы. Голоса звучали так заманчиво, так зазывно, что принц хотел было уже спешиться… Но вдруг опомнился и снова тронул коня.
— Нет, красавицы, манят остаться ваши чудесные нежные голоса. Но иной голос слышится мне, полный страдания и боли. Он зовёт меня следовать своим путём.
В тот же миг золотой мяч упал на траву и превратился в колючего зверька с оскаленными зубами. А девушки с недобрым смехом исчезли, словно растаяли в воздухе.
Солнце стояло высоко, его жаркие лучи жгли сквозь одежду. Верный Эренлив шёл медленно, опустив голову.
«Пить хочет мой добрый конь», — подумал принц Амедей и тут же услышал переливчатый звон сбегающего с холма ручейка. Словно по ступеням, сбегал ручеёк по разноцветным камешкам. В его прозрачных струях играли пёстрые рыбки. Над водой наклонились гибкие ивы, окунув в воду концы длинных серебристых ветвей.
«Здесь, в тени, я отдохну и напою коня», — подумал принц Амедей. Но тут ему послышалось, что голубые струйки поют тонкими голосами:
— Приди, отдохни, напои коня…
«Не простой это ручей», — вздрогнув, подумал принц Амедей и тронул поводья.
В тот же миг пропал бегущий с холма ручей, исчезли склонённые ивы. Остались только сухие камешки, рассыпанные по траве.
— Потерпи, мой Эренлив. Недобрый это был ручей — колдовской. Хорошо, что я не напоил тебя.
Солнце тем временем зашло за вершины далеких гор. Повеяло вечерней прохладой. Только низкие облака еще светились багрово-алым светом, словно стараясь удержать последние закатные лучи.
Из леса потянуло влажной сыростью, запахом отдыхающей земли. Примолкли дневные птицы, послышалась первая трель соловья.
Внезапно конь резко остановился и тревожно заржал. Пересекая дорогу, чернела неровная широкая щель.
Вправо и влево, извиваясь, уходила она, и не видно было её конца.
«Узнать бы, глубока эта пропасть или нет», — подумал принц Амедей и спешился.
Он поднял камешек и кинул его в зияющий провал. Принц Амедей ждал, когда же камень стукнет, достигнув дна. Но ничего не нарушило тишину. Он кинул второй камень, третий — но опять всё та же мертвая тишина. Камни проваливались в пустоту.
«Это пропасть без дна! — холодея, подумал принц Амедей. Он невольно сделал шаг назад. — Кто на свое несчастье сорвётся туда, тот будет вечно падать. Вечно, пока не погибнет от холода и жажды. Но страшнее всего тоска в одиноком вечном падении. Страдальцу не суждено ни выбраться из бездны, ни разбиться о камни…»
Принц Амедей наклонился над чёрной пропастью. Слишком широка она — её не перепрыгнуть. Только если его могучий конь Эренлив не испугается…
Он отвел коня подальше от бездны, чтоб тот мог взять разбег. Эренлив тревожно заржал, раздувая ноздри. И вдруг, словно решившись, топнул копытом.
Уже не сомневаясь, принц Амедей вскочил в седло. Как птица, перелетел через пропасть Эренлив. Только задними копытами задел край бездны, и беззвучно посыпались камни куда-то в пустоту.
С трудом перевел дыхание принц Амедей. Тройным кольцом колдовства преградил граф Мортигер путь к своему замку. Эти девушки с лимонно-золотыми волосами, поющий ручей и, самое страшное, бездонная пропасть…
Вдруг пахнуло в лицо принца Амедея колючим холодом. И в тот же миг увидел он вдалеке, на крутой скале высокий замок, сложенный из обледенелых каменных плит.
Две башни пронзали тёмные тучи, их шпили исчезали в непроглядном мраке. В каждой башне круглое окно. Замок походил на хищного зверя, готового к прыжку, но сонно прикрывшего глаза.
Поблескивая, к замку вела дорога, вымощенная мраморными плитами.
«Вот он, Ледяной Замок графа Мортигера, — принц Амедей направил коня к мраморной дороге, окаймлённой застывшими деревьями. Их оледеневшие ветви позванивали от порывов ветра. — Моя бедная Мелисенда! Какая печаль… Звезда твоего счастья погасла. Но я не пожалею жизни, чтоб она зажглась снова…»
Глава 12
Страшные преследователи
Мелисенда шла медленно, усталость и бессонница лишили её последних сил.
Сухая серая пыль засыпала деревья, стоящие по обе стороны дороги: живые они или уже засохли — не разберёшь.
Мелисенда давно уже по кусочкам съела сыр и хлебец с изюмом, который дал ей Горный Кузнец.
«У меня теперь вместо живота — ямка, — с грустью подумала она. — А как пить хочется…»
Башмаки её прохудились, и острые камешки, торчавшие в пыли, царапали ей ноги.
Но мучительней голода и усталости её терзали мысли о прошлой жизни. Перед её глазами неотступно стояло мрачное ночное видение. Крутой мост, мутные волны и женщина, захлёбывающаяся в тёмной воде. «Руку! Подай мне руку! Я тону!..» О боже! Почему я этого не сделала?
— Бедная девочка, почему ты такая грустная? Куда ты идёшь? — услышала она старческий добрый голос.
Навстречу ей в облаке пыли по дороге медленно брёл старый шарманщик с обезьянкой на плече. У обезьянки было сморщенное личико и тёмно-карие глаза.