Босс знает лучше

— Дмитрий Викторович, я принесла документы, которые вы просили.

Я почему-то в нерешительности замерла на пороге кабинета. Никому никогда в жизни не призналась бы в этом, но я слегка побаиваюсь своего босса. Хотя, казалось бы, чего бояться? Он никогда не повышает голос на подчиненных, не кричит и не матерится, стуча кулаками по столу, как в знаменитом ролике про полимеры.

За те несколько месяцев, что я здесь работаю, у меня не было никаких дисциплинарных взысканий. Даже замечаний строгим голосом он мне ни разу не делал. А если, готовя важный документ, я ошибалась, лишь озабоченно хмурился и говорил: «Инночка, переделайте, пожалуйста. В этом бренном мире и так все находится в беспорядке, пусть хоть запятые стоят на своих местах».

То есть он мог бы считаться образцовым боссом: прекрасным, идеальным, просто душечкой… Но когда я на него смотрела, что-то холодело внутри.

И не только на меня он производил такое впечатление. Я уверена: никому, абсолютно никому не пришло бы в голову садиться ему на шею, или, к примеру, хоть как-нибудь злоупотреблять его хорошим отношением и нарушать субординацию.

Стоило ему лишь слегка нахмурить брови, и спорить с ним уже не хотелось. Аура такая, что ли? Никто особенно и не спорил. Ни партнеры, ни подчиненные. Даже налоговики с пожарными инспекторами предпочитали держаться вежливо и уважительно. Меня же его присутствие и вовсе повергало в какой-то священный трепет.

— Здесь всё? — он посмотрел на меня так, будто подозревал, что я могу украсть часть документов и продать их на черном рынке.

— Конечно, Дмитрий Викторович, — испуганно зачастила я, — как вы и велели, оригиналы отдельно, копии заверены и подшиты, а еще…

Он не дослушал, перебил меня строгим:

— Подойдите, — босс смотрел на меня так, словно хотел загипнотизировать взглядом.

Я приблизилась. Дмитрий Викторович медленно встал с кресла и обошел стол, принял документы у меня из рук, так, словно ему нужно было освободить эти руки, а затем сделал то, чего я ожидала от него меньше всего: привлек меня к себе и запечатал губы страстным поцелуем.

Жар удушливой волной прокатился по телу, собираясь и тонко вибрируя где-то внизу живота. Пульс бешено стучал в ушах, а сердце, казалось, билось где-то у самого горла.

Спину словно прошил электрический импульс, разбегаясь по коже колкими мурашками, чтобы уже через секунду взорваться столпом искр где-то в затылке. Не вырваться, не убежать — рука босса крепко держала мою шею, не отпуская.

Я не могла сказать ни слова — лишь нерешительно мычала, сопротивляясь, но начальник будто и не замечал моих попыток вырваться. Воздуха не хватало. Я почти задыхалась, а проворный язык босса напористо изучал мои губы, прокатывался по краю верхних зубов, едва касаясь моего языка.

Кажется, еще немного, и я просто упаду в обморок. Ноги слабели, коленки подкашивались, а мои ладони упирались в горячую грудь бессовестному мужчине, ощущая, как размеренно и гулко бьется его сердце под тонкой рубашкой.

— Что вы делаете, Дмитрий Викторович? — растерянно прошептала я, когда этот поцелуй, длившийся, казалось, целую вечность, оборвался и я наконец смогла дышать.

Я хотела еще многое добавить: про то, что мы на работе, про то, что у меня вообще-то есть жених, а еще дверь не закрыта, и сюда в любой момент может кто-то войти, а еще…

Ничего из этого я так и не успела сказать, потому что уже в следующее мгновение папки с документами полетели со стола вниз, а меня усадили попой на его гладкую поверхность. Юбка высоко задралась. Полированная деревянная поверхность холодила кожу в том месте, где заканчивалась резинка черных чулок.

— Пожалуйста, не надо… — прошептала я в ужасе. Что тут вообще творится? Я ничего не понимала и не могла поверить в происходящее. — Пожалуйста…

Но босс не слушал мои возражения. Он резко развел мои ноги в стороны и прижался ко мне крепко-крепко. Я ощутила внутренней стороной бедер ткань его брюк. И снова головокружительный поцелуй, от которого мурашки бегут по коже, от которого бросает то в жар, то в холод. И хочется свести ноги вместе, но не получается…

— Я — ваше начальство. Вы обязаны беспрекословно выполнять мои распоряжения. И вот вам мой приказ: перестаньте сопротивляться. Я все равно получу то, что намерен получить.

Дмитрий Викторович рванул ткань моей блузки, похоже, даже не подозревая, что ее можно было расстегнуть. Пуговицы звонко посыпались на пол. Я сжалась, ощущая колкий страх, но времени на мысли, на разговоры, на противостояние мне никто не оставил. Горячие ладони скользнули на талию, слегка сжимая, а губы, что уже изучили мой рот, прижались к шее, вычерчивая извилистую дорожку до плеча.

Это было невозможно! Я прерывисто вздохнула и, не выдержав, застонала — бессовестно, не задумываясь о том, что меня может кто-то услышать. Голова кружилась, а тело слабело, уже и не желая сопротивляться. Страх еще играл свою тревожную музыку где-то на периферии сознания, а я уже отвечала на поцелуй, будто изголодалась, соскучилась именно по этим губам.

Теперь мне было мало просто принимать его грубоватую ласку. Я сама спешно расстегивала пуговицы на его рубашке, желая прикоснуться к этому сильному телу, ощутить ладонями мощную грудь, скользнуть кончиками пальцев по вычерченным мышцам живота, погладить широкие плечи…

Его руки сжимали мои бедра — так властно, неоспоримо, собирая ткань юбки. Воздух из кондиционера прохладными струями касался разгоряченной кожи, а с меня уже срывали белье, нисколько не заботясь о его сохранности. Да я и сама об этом не заботилась. Непослушные пальцы расстегивали кожаный ремень его брюк, а я смотрела в дикие, безумные, горящие возбуждением темные глаза.

Мы часто дышали, сплетаясь в животном порыве, воруя друг у друга короткие агрессивные поцелуи. Я уже и не хотела, чтобы он прекращал, чтобы он останавливался. И когда мощный член одним рывком вошел в разгоряченное лоно, я хрипло вскрикнула, с готовностью принимая его.

Теперь уже я обнимала его, вжималась в него, кусала его губы, наслаждаясь тем, как уверенно его ладони изучают мою грудь, грубо сминая, пощипывая возбужденные соски. С каждым острым толчком скорость все увеличивалась и увеличивалась. Крепкий член пронзал глубоко и сильно, и я двигалась ему навстречу, наслаждаясь каждым толчком.

Ладони босса до боли сжали мои ягодицы, наверное, чтобы точно не сбежала. Из горла Дмитрия Викторовича то и дело вырывался то ли хрип, то ли звериное рычание. Но теперь это не пугало, а скорее наоборот, сладкой вибрацией прокатывалось по телу, собираясь в лоне пульсацией, которая все росла и росла.