Чтение онлайн

— Мне тут нравится. — Она оглядела зал. — Я-то думала, что мне придется жить на бар-бе-кю. А здесь есть потрясающий ночной клуб. Мужчины на сцене играют роли женщин. Такие ребята! Мы обязательно должны задействовать их в нашем шоу.

Они задействовали. Во втором выпуске Берт Гибсон, который называл себя Глорией, появился в комедийной сценке. В конце сценки, повернувшись спиной к камере, он стянул свитер, продемонстрировав голое тело. А потом, взглянув в объектив, сдернул с головы парик. Глория стала Бертом.

Только благодаря этой сцепке «Шоу Салли Аллен» решило те задачи, которые ставил перед программой Джек. Ее, разумеется, зачислили в разряд непристойных. Конгрессмен от Техаса потребовал, чтобы ФКС отозвала лицензию у телестанции Эл-си-ай в Канзас-Сити. Священники обрушились на шоу. Газеты и журналы не замедлили сообщить, что роли женщин в шоу исполняют мужчины. Эл-си-ай снабдило прессу фотографиями обнаженного по пояс Берта.

Зрители по всей стране требовали показа по местным каналам «Шоу Салли Аллен». Телестанции всей страны желали приобрести запись с кинескопа.

Реорганизованная компания Лира купила независимые телестанции в Миннеаполисе и Индианаполисе.

Салли Аллен редко показывала характер. Обычно она послушно выполняла указания режиссера, подавая пример остальным. Впрочем, некоторые условия она выставляла: к примеру, требовала, чтобы для отдыха у нее были несколько лучшие условия, чем те, что предоставляли клетушки с фанерными стенами, пристроенные к одной из стен склада-студии. Джек приказал менеджеру купить домик на колесах и загнать его в студию.

Вот и сейчас он сидел на диване и наблюдал, как Салли примеряет костюм, в котором ей предстояло сниматься в восьмом выпуске «Шоу», — черный корселет с сотнями блесток. К корселету полагались черные чулки, но на примерке ноги Салли оставались голыми.

Салли натягивала корселет все выше и выше, открывая большую часть бедер.

— Что скажешь, Берта? — спрашивала она портниху. — Можно закрепить вот так?

Портниха кивнула.

— Нет проблем.

— Отлично. И декольте надо бы сделать глубже. Зрители этого ждут.

Берта рассмеялась:

— Режиссер захочет сунуть туда розу.

— И хрен с ним, — отмахнулась Салли. — Для чего еще нужны буфера? В этом секрет моего успеха, правда, Джек?

Джек отхлебнул виски.

— Они привлекают внимание.

— Отлично, Берта. Разоблачаемся.

Берта начала расшнуровывать и расстегивать корселет.

— Хочу поделиться с тобой еще одним секретом. Из моего прошлого. — Салли позволила Берте снять корселет, оставшись в чем мать родила. Затем потянулась к своему стакану с шотландским, выпила и только потом взяла красный халатик, который лежал на стуле. — Неплохо я выгляжу для тридцатилетней старушки, а? — спросила она, надевая халатик.

Берта вышла из домика на колесах.

Салли села напротив Джека.

— Это большой секрет. Никто уже и не помнит, что я не сразу стала комической актрисой. Люди думают, я всегда все умела. Людей не интересует, как я научилась своему ремеслу.

— Выкладывай твой секрет. — Джек поднес стакан ко рту.

— Водевиль. В семнадцать лет я стала стриптизершей. Или, как тогда говорили, исполнительницей экзотических танцев. Выступала в бродячих труппах. В Детройте, Толидо, Кливленде, Колумбусе, Цинциннати, Питтсбурге. Только в театрах, в клубах — никогда. Я снимала с себя ровно столько, сколько разрешали копы, в некоторых городах — все. Но половина номеров в таких «концертах» — шуточные миниатюры, когда на сцене появлялись комики в мешковатых штанах, и во многих миниатюрах им требовалась партнерша. Часто они приглашали меня. Я училась у них, подмечала их ошибки и со временем стала играть свою роль лучше, чем они играли свои.

— Готов спорить, — улыбнулся Джек.

— Я даже помню некоторые строчки. Я изображала девушку, которой очень хочется трахнуться, и говорила парню: «Я хочу то, что хочу, когда хочу!» После чего валилась на кровать. А он отвечал: «Ты получишь то, что у меня есть, когда у меня оно будет!» Конечно, тут дело не только в словах, но в мимике, жестах. Скетчи бывали и куда более солеными.

Джек рассмеялся.

— На телевидении это невозможно.

— Жаль. Опять же в большинстве миниатюр возникала ситуация, когда я могла продемонстрировать свои буфера. Я всегда думала, что играть какую-нибудь сцену с голой грудью куда сексуальнее, чем раздеваться до бикини.

— Согласен.

— А завела я этот разговор потому, что получила письмо. От… наверное, от моего мужа, потому что я так и не развелась с ним, просто ушла от него. Он увидел меня на ти-ви и только тут понял, что Салли Аллен — та самая Фло, которую он когда-то знал.

— Он хочет денег? — спросил Джек.

— Немного. Пару сотен. Говорит, что времена сейчас трудные. Большинство театров, где показывали водевили, закрывается. Он обычно работал в паре, но его партнер умер. У него есть женщина, стриптизерша по имени Мэрилин, которая также подыгрывала ему в миниатюрах. Она сломала ногу, но продолжала исполнять стриптиз с гипсом на ноге. Так поверишь ли, зрителям это только нравилось! Они восхищались тем, что она раздевается перед ними с загипсованной ногой.

— От толпы другого ждать не приходится.

— Короче, зовут его Лен Леонард, и он просит двести долларов. Что мне делать?

— Как вы расстались? Извини, что спрашиваю.

— Я не хотела до конца своих дней ходить в стриптизершах, вот и все. Мне надоели эти бродячие труппы и бесконечные переезды, а ему — нет. Другой профессии он не знал. Поэтому как-то раз я собрала чемоданчик и отбыла.

— Навстречу успеху и славе, — улыбнулся Джек.

Салли допила шотландское.

— Я скажу тебе, чего я никогда не делала. Не была подстилкой. Шансов у меня было много, мужчины предлагали большие деньги. Пусть хоть кто-нибудь из нынешних королев Голливуда похвалится тем же.

— Ты хочешь, чтобы я все уладил?

— Как?

— Устрою вам развод. Двести долларов ты ему пошли. На пару недель он успокоится, а об остальном я позабочусь, если ты позволишь.

Она вздохнула.

— Буду тебе очень признательна, Джек.

Ноябрьским вечером Джек сидел в обшарпанном, дышащем на ладан театре в Толидо. Артисты ползали по сцене словно мухи, шутки комиков вызывали зевоту. Одна из стриптизерш, молоденькая, лет девятнадцати, еще смущалась, раздеваясь на людях. Остальные, лет на десять, а то и на пятнадцать старше, про стыд и смущение давно забыли. Основному комику точно пошел седьмой десяток, и вставные челюсти он оставил в гримерной. В паре с ним выступал Лен Леонард, который, как робот, чеканил свои слова, а потом ждал ответных фраз. Он знал, что людям, занимающим первые ряды, глубоко наплевать на шутки комиков. Единственную миниатюру, вызвавшую реакцию зала, разыграли Леонард и женщина с гипсом на ноге. Как догадался Джек, это была Мэрилин, подружка Леонарда. Она играла задержанную, которую обыскивал и допрашивал детектив Леонард.