Бой - баба
Шрифт:
Растерялся немного следователь. Опешил. Как так? Уголовка же докладывала — взяли они серийного убийцу. Еще днем задержали.
Кинулся поспешно к телефону, капитана знакомого велел срочно позвать. Через пару минут откликнулся приподнятый веселый голос.
Спросил быстро почувствовавший неладное следак:
— Что с подозреваемым? Еще не признался?
— А куда он денется?! — бодро отозвалась трубка. — Поупрямился для начала малость, думал, шутки с ним шутить собрались. А после в сознанку пошел. Второй эпизод сейчас уточняем. Ты, Сергей, не волнуйся. Спи спокойно. К утру полный отчет представлю.
— Прекратить!!! — не помня себя, заорал прокурорский. — Слышишь меня?! Немедленно прекратить! Найден настоящий убийца!
Как это?.. — после паузы недоуменно переспросили на другом конце провода. — Он же во всем сознался. За бабу только пока отнекивается. Не хочет ее организатором признавать.
— Отпусти Роберта! Он не виноват! — отчаянно закричал следователь, с опаской косясь в сторону настороженно прислушивающейся Александры.
— Не могу, — похоронным голосом откликнулся капитан. — Разве что в больницу…
Онемели готовые к любым неожиданностям бойцы ОМОНа. Криминалисты пораженные рты пораскрывали. Опера бывалые в нерешительности замерли. Потерпевшая старшего следователя прокуратуры мутузит.
А тот терпит. Голову в плечи вобрал, от молотящих по спине крепеньких кулачков уворачивается. И все молча. Никого на помощь не зовет.
И крик яростный женский по оголенным нервам:
— Сволочи! Робку-то за что?! Подонки! Мерзавцы! Он же молоденький совсем…
Расплакалась навзрыд Александра. В спальню убежала. Дверью напоследок шваркнула. Да так, что все невольно вздрогнули.
Распрямился медленно прокурорский. Одернул внушительно лапсердак, снова вид представительный принял. Глянул на часы важно, взгляд строгий на опергруппу перевел:
— Ну, чего встали? Закругляться давно пора. Утро уже скоро.
Сердится следователь. Взгляды косые на себе ловит. Улыбочки двусмысленные. Чувствует он — накрылась репутация медным тазом.
Еще до обеда весь город узнает, как сдуревшая баба прилюдно его за волосы таскала. И когда?! При исполнении служебных обязанностей! И сдачи оглашенной не дашь. Совсем тогда засмеют…
Было бы за что. А то — за пацана. Ничего с ним не станется. Молодой еще, быстро все заживет. Зато впредь умнее будет. Никогда против закона не пойдет.
Остановился следак возле сидящего под охраной перевязанного офицера.
Качнулся с пятки на носок, объявил строго:
— Вам придется с нами проехать. Для уточнения обстоятельств.
— Никуда он не поедет! — жестко отреагировала незаметно появившаяся в комнате Александра. — Или меня вместе с ним забирайте!
— Это почему? — сделал непроницаемое лицо прокурорский.
Амбиции в нем взыграли. Ну почему некоторым штатским всегда неймется?! Да кто они такие — в следственные мероприятия вмешиваться?!
Поняла состояние правоохранителя красавица. Взяла легонько под локоток, к окну насильно отвела. Заворковала, улыбаясь:
— Вы же видите, Сережа, человек еле сидит. Нельзя его в тюрьму помещать, понимаете? Уход Виктору сейчас нужен. Покой полный.
— В СИЗО есть штатная медсестра, — оттаивая под лучистым взглядом, попробовал сопротивляться представитель закона. — Надо будет — врача вызовем…
— Ну, Сережа-а, — капризно надулись полные губки, — не будьте злюкой. Вы же до-обрый… Обещаю, Виктор явится к вам по первому требованию.
Сломался следак. Не выдержал мягкого нажима. Опять под чары красивой кокетки угодил. Сказал преувеличенно сурово, поворачиваясь к несостоявшемуся задержанному:
— Сдайте документы. В четырнадцать ноль-ноль жду вас в своем кабинете.
Пошел на выход, с неожиданным смущением чувствуя на спине благодарное тепло пронзительно синих глаз.
Прошло два дня. Днем выматывали занудные допросы в ставшем вдруг неприятным здании прокуратуры. Вечера заполнялись визитами к быстро поправляющемуся, уже почти не краснеющему, грустно улыбающемуся Роберту.
И однажды наступила ночь. Та самая. Буйная. Жаркая. С долгими, перехватывающими дыхание поцелуями и страстными объятиями. С упоительными ласками и прерывистым, горячечным шепотом. Совсем как в недавнем сне.
А рано утром на столике в спальне появились роскошные свежесрезанные гладиолусы. Открыла глаза Александра. Проговорила сонно, не оборачиваясь:
— Спасибо, Витенька. Но больше не надо. На службу ехать не на что будет. Все на цветы растратишь.
— А я их не покупаю, — беззаботно отозвались за спиной.
Задумалась на минутку женщина. Сна остатки прогнала. Теплицы недалеко от дома припомнила. Повернулась стремительно с криком:
— Мальчишка! Хулиган! Воруешь, значит?! А еще офицер…
Замерли упреки на полных губах. Взгляд из пронзительного растерянным стал. Рука к горлу потянулась.
Не сильна пока в воинских званиях красавица. И в колодках орденских пока не разбирается. Но поняла обостренным внутренним чутьем — не придется ей за мужа будущего краснеть.
Вскочила грациозно с постели, погон с широкими просветами огладила. Пальчиком по наградным колодкам провела. Забросила тонкие руки за крепкую шею, в зрачках карих утонула.
Серьезен необычайно Виктор. Морщинки жесткие у рта пролегли. Сказал чуть дрогнувшим голосом, не опуская затвердевших глаз:
— Уезжаю я сегодня, Саша. Отпуск кончился.
— Куда?..
— Куда все — на Кавказ. Просьба одна — дождись. С собой не зову. Знаю — бесполезно. Все равно не поедешь.
Набухли подозрительной влагой синие глазищи. Обида на мгновение мелькнула.
— А ты не знай. Ты сначала попробуй.
— Что… попробовать? — плеснулась искорка надежды в медленно оттаивающем строгом лице.