Чтение онлайн

– Эй, Пианист, – Жиган развернулся к Борису. Внедорожник влетел в очередную выбоину в дорожном покрытии, и с Листунова едва не слетели очки. Он вовремя успел зафиксировать их указательным пальцем правой руки. – Мы вообще правильно едем? А?

Листунов перевел взгляд за окно.

– Да, – едва слышно буркнул он.

Водитель джипа повернулся к своему напарнику. Больше личность Листунова его не интересовала.

– Короче, – в речи Жигана отчетливо слышался украинский акцент. – Слушай. План такой. Архангел сказал брать только диск. На счет этого шланга, у которого надо отобрать винчестер, он ничего не сказал. Если надо будет его замочить, я думаю, ни у кого возражений не возникнет, – он покосился на Бориса. – Да, и смотри, не покалечь диск.

– Угу, – согласился Храп, покачивая головой в такт музыке, доносящейся из динамиков, Правая кисть у него свешивалась из приоткрытого окна, куда он время от времени стряхивал пепел с сигареты. – Слушай, пианист, а это правда?.. Архангел говорит, что на этой железке, за которой мы едем, забита такая инфа, которая, как атомная бомба? Ну, типа, если ее распространить, считай, мировую войну выиграл?

Листунов неопределенно пожал плечами. Разговаривать с отморозком вроде Вити Храпа он считал ниже своего достоинства. Однако и открыто заявить об этом ему тоже не хватало духа.

– Да, – все-таки буркнул он, не дожидаясь повторения вопроса.

– Да что ты его спрашиваешь? – вклинился в беседу Жиган. – Он, что ли, эту бомбу делал? Это ученые разработали. А пианист у нас так... Типа студент. Да? – Ганин неестественно заржал. Затем посмотрел в зеркало заднего вида на Бориса. Листунов не мог не заметить ехидства в свой адрес. В душе он глубоко презирал все окружение Архангела, как и его самого. Отчего, впрочем, остроты в отношении его несостоятельности, как ученого не становились менее болезненными.

Листунов злобно покосился на затылок водителя.

– Приехали!

Жиган закатил левые колеса внедорожника на бордюрный камень. Проспект Энтузиастов упирался в автостоянку супермаркета «Метро», где и была назначена встреча двух ученых. Перед светофором в сотне метров от поворота на «Метро» образовался небольшой затор. Жиган высунулся в окно джипа.

– Там впереди какая-то херня. Слышишь, Храп? Вроде, типа, аварии, что ли. Не пойму.

Жиган отворил дверцу и, не глуша мотор, соскочил на тротуар.

– Мы так опоздаем, Жига, слышишь, – окликнул его Виктор.

– А я чего могу сделать? – взъерепенился Жиган. – Я, что ли, на дороге лег, не пускаю проехать? Хочешь, иди пешком.

– Места вон сколько, – Храп выкинул в окошко догорающую сигарету и развернулся к напарнику. Показал рукой на широкий газон с пожелтевшей листвой.

Жиган не заставил себя ждать. Он проворно впрыгнул в салон и плюхнулся на сиденье. Затем резко повернул руль влево. Внедорожник вполз на тротуар, а затем на газон. Жиган втопил педаль газа. Оставляя на чахлой траве глубокий след от протекторов, «Мицубиси» успешно миновал пробку.

При въезде на территорию торгового комплекса Жиган опять высунулся из окна. Перебросившись с охранником короткими приветствиями, подручный Архангела повернулся к Листунову.

– Куда дальше? Пианист, рули давай. Время не ждет. У нас с Храпом еще дел полно. Да, Храп?

Жиган, не глядя на напарника, впечатал ему в плечо свой кулак. Листунов отчетливо слышал, как хрустнули суставы пальцев Ганина, соприкоснувшись с поверхностью куртки. Жиган хохотнул. Храп не пошевелился.

– Около третьей колонны, под навесом, – брякнул Листунов и поспешил отвернуться, отыскивая взглядом ту самую колонну, у которой была назначена встреча.

Жиган крутанул баранку внедорожника, направив машину к крыльцу «Метро».

– Что там впереди? Храп, гляди, сходняк какой-то, в натуре, – Жиган приподнялся на сиденье.

Листунову со своего места не было видно, что именно вызвало интерес водителя «Мицубиси». А в следующую секунду его припечатало к спинке, поскольку джип резко метнулся вперед. Маневрируя между припаркованными на стоянке автомобилями, Жиган быстро подкатил машину к крыльцу.

Только теперь Листунову открылась вся панорама. В нескольких метрах от навеса собралась солидная толпа. Среди общей массы выделялись люди в ярких жилетах с надписью «ППС» на спинах.

– Ну и где твой профессор с диском? – буркнул Жиган, рассматривая толпу, до которой теперь оставалось не больше двадцати метров.

Листунов сощурился. Александра нигде не было видно.

– Чего сидишь, Пианист? Вылезай, сфокусируешься там, на месте.

Жиган проворно соскочил на асфальт и, не дожидаясь попутчиков, направился вперед. Вслед за ним из автомобиля выгрузился Храп. Расправив брюки, он небрежно засунул руки в карманы куртки и вразвалку пошел за Ганиным. Листунов вылез последним. Однако толпа в данный момент интересовала его меньше всего. Гендельберга не было на месте! Это обстоятельство волновало Бориса куда больше. Он неспешно последовал за подручными Архангела, высматривая по сторонам своего удачливого коллегу.

Сборище тем временем ширилось в размерах.

То, что предметом всеобщего интереса был труп мужчины, Листунову стало известно из разговоров зевак. Борис, потеряв из вида Ганина с его напарником, решил протиснуться внутрь толпы. То, что происшествие каким-то образом может быть связано с его товарищем, не сразу пришло ему на ум.

Листунов первым делом присматривался к лицам. Гендельберг наверняка, учитывая обстоятельства, постарался бы затеряться среди людей...

Наконец, Борису удалось добраться до эпицентра событий. Когда он увидел распростертое на земле тело ученого, он, как это ни удивило его самого, не испытал никаких эмоций. Листунов так же спокойно, как двигался в центр, стал теперь отходить назад...

Голос Жигана раздался над его ухом так неожиданно, что Борис вздрогнул.

– Шевели поршнями, Пианист. Где твой дружок-ученый?

Листунов обернулся. Жиган стоял у него за спиной.

– Иди сюда, – Борис поманил Ганина пальцем.

При этом, не останавливаясь, он продолжил отход. Лицо Жигана вытянулось от удивления, однако он подчинился. Из толпы показалась широкая фигура Храпа.

– Вы видели, там труп... – пролепетал Листунов, когда все трое удалились на приличное расстояние от собравшихся. Голос его дрожал, хотя волнения он по-прежнему не чувствовал.