Бой после победы
Шрифт:
— Ну и считай, что этого не было! Потому как все остальные стояли до конца!
— А ваш ротный на себя огонь артиллерии вызвал, правда?
— Правда!
— Да, вот не думал, что участника того боя в клиенты заполучу!
Николай усмехнулся:
— Так ты, отец, не одного участника заполучил, а двоих! Сзади второй сидит!
Таксист обернулся:
— Серьезно?
— Серьезней не бывает!
— Ты смотри! А я гляжу, вроде не родня вы, а как будто и не чужие! Заметно.
— А мы и есть не чужие! Мы роднее братьев!
— Понятно, раз через такое прошли! И как у вас сил хватило сутки оборону держать? Ведь боевиков, как писали, тысячи было?
— Хватило! Злость помогла. И еще то, чего словами не передашь!
Таксист повторил:
— Понятно! Много ли пацанов уцелело? Извиняюсь, конечно, за вопрос!
Николай ответил:
— С ротным девять! Еще Шах! И все раненые!
— Шах? Что за Шах?
— Да какая разница, отец? Чечен один правильный!
— За наших стоял, что ли?
— За наших! Если бы не он, никого в живых не осталось бы!
— Вот как бывает! Чеченец, а за наших! Не все, выходит, они против нас были? — После непродолжительного молчания таксист неожиданно спросил: — Погоди, лейтенант, ты сказал, что вас уцелело с ротным девять человек! Но ведь ротный и вызвал огонь на себя. Как он выжил-то?
— Выжил! Воскрес из мертвых, без ног и руки.
— А?! Ну, извини!
— Да что ты все извиняешься?
— Так неудобно! Мы, мужики здоровые, здесь деньгу сбивали, а пацаны в то время бой смертный принимали! Разве справедливо это? Если б тогда кто кликнул, пол-России на помощь пошло. Так ведь не кликнули! Обидно! Получается, бросили вас. А ведь у нас так никогда не было, чтоб своих бросали! Закон есть закон, сам погибай, а товарища выручай. На этом и воспитывали ранее!
Колян вдруг зло проговорил:
— В том-то и дело, что ранее. Сейчас все по-другому. И пять лет назад по-другому было! Но, прошу, отец, не будем об этом!
Таксист согласился:
— Не будем! Понимаю! Да и подъезжаем по адресу городскому.
Костя сказал:
— Вы нам, пожалуйста, Иван Сергеевич, возле магазина остановитесь. Немного пройдемся с женой.
— Какие проблемы? Возле магазина, так возле магазина. Только погодка для прогулок не совсем подходящая.
Минуту назад на улице заморосил дождь.
Константин ответил:
— Ничего! После «курорта», с которого мы вернулись, это самая лучшая на свете погода!
Такси остановилось возле магазина.
Костя спросил:
— Сколько с нас?
Иван Сергеевич улыбнулся:
— Идите, гуляйте, пока гуляется! А плата? Так у меня сегодня день благотворительности.
Константин возразил:
— Так не пойдет! Вы работаете…
Таксист не дал ему договорить:
— Сказал, идите — значит, идите! И счастья вам.
Ветров пожал плечами, и они с Леной вышли из салона. Водитель включил передачу, взглянул на Николая:
— В Кантарск, лейтенант?
— Тоже бесплатно?
Пожилой таксист серьезно взглянул на Горшкова:
— Ты считаешь, я могу взять с тебя деньги? Сам-то за тот бой плату просил?
— Ну ты сравнил!
— Сравнение, может, и неудачное, но, по моему разумению, не олигархам, не чиновникам, а вам Россия принадлежать должна. Таким, как ты, отстоявшим ее не щадя живота своего! А те, суки, кинули пацанов в бойню, а потом рожи сытые воротят, когда ребятам что требуется. И отговорка одна — мы вас туда не посылали. Так что о деньгах не говори, не надо! Не обижай!
Николай улыбнулся:
— Живет Россия, отец!
Таксист удивился:
— Ты к чему это?
— Да так! У тебя курить в машине можно?
— Кури! Только окно сильно не открывай. Так, чтобы дым вытягивало, а то просквозит, и в результате радикулит, мать его, прихватит. Удовольствие, доложу тебе, лейтенант, врагу не пожелаешь!
Николай закурил. Иван Сергеевич повел свою еще не старую «Волгу» по лабиринтам улиц города, выводя автомобиль на трассу, ведущую к райцентру Кантарск. Колян взглянул на часы. Стрелки показывали 19.15. Часам к девяти должны прибыть в пункт назначения. Выбросив окурок, Николай задремал. Все же усталость последних дней, и в первую очередь психологическая, давала о себе знать.
Разбудил Коляна таксист на въезде в Кантарск:
— Лейтенант, подъем! Турция!
Николай открыл глаза:
— Турция, говоришь? Это хорошо!
— Куда дальше?
— В райотдел! Поезжай прямо, на втором перекрестке налево. Дальше покажу. Тут недалеко. — И, зевнув, добавил: — Здесь, в Кантарске, все недалеко!
Через пять минут остановились у здания милиции.
Николай спросил:
— Значит, отец, денег не возьмешь?
— Нет! На других, что в казино до утра кайфуют, доберу. Ты об этом не волнуйся!
— Тогда спасибо!
— Всего хорошего! Да возьми визитку! Будешь в городе, звони, обслужу!
Горшков положил карточку в карман:
— Позвоню! Бывай, отец!
Николай покинул салон, прошел в дежурную часть райотдела. «Волга», развернувшись, отправилась обратно в город.
В дежурке за пультом сидел старший лейтенант Канарейкин, что нес службу тогда, когда Николай доставил сюда свиту вице-губернатора, пойманного с поличным на браконьерстве и развращении не достигшей совершеннолетия Лизы Коноваленко, официантки дорожного кафе у Жохино. Сзади на топчане устроился старшина Степан Головко.
Часы в дежурном помещении показывали 21.20.
Старший лейтенант, увидев сослуживца, удивился:
— Колян? Тебя каким ветром занесло сюда, да еще в это время?
Лейтенант ответил:
— Попутным, Саня! Я же в отпуске, вот на Канары летал отдохнуть среди экзотики малость.
Старший лейтенант недоверчиво взглянул на Горшкова:
— Брешешь ведь, Колян?
— Почему? Как Герою дали путевку. Фонд, как его, ветеранов локальных войн!
Канарейкин почесал затылок: