Чтение онлайн

Голову мне снести еще могут, но будь уверена, я и тебя утащу за собой. Мне хватит влияния показать, что это ты убила отца, я все могу для следствия «вспомнить» — соврать, но кто проверит. Сообщник твой или сообщница, может, и уцелеют, нет такого холопа, кто станет рубаху за тебя рвать на груди.

Анна покачала головой. Побольше искренности. Представить, что у меня тьма эмпатии, что я обеспокоена ее судьбой.

— Хорошего мужа я тебе сыскала?

Шелка и бархат, ты говорила? Хороший муж — шелка и бархат, но любопытно, что под шелками, сколько спрятано синяков, ведь добрый муж жене лицо никогда не портит.

Анна мялась. Вышла она не просто так, но снова кривила губы — и только. Взгляд отводит, один тяжелый вздох, второй, руки подрагивают, и с чем это связано, что она хотела сказать мне тогда в коридоре, задолго до свадьбы, и промолчала, ушла?

«Муж твой где», — хотела спросить я, но не успела. Явился дьяк — одетый по-домашнему, наспех, за спиной его торчал лакей.

Я поднялась, и Анна воспользовалась моментом — юркнула куда-то в полутьму.

— Любо, — кивнула я. — Ты-то мне, дьяк, и нужен. Вели дом протопить да прикажи мне сбитня подать медового.

Я величественно оглядывалась — где в этом доме укромное место, где мы сможем поговорить? Я нагоняла страху на бедного дьяка, но и Воронин не зря отирался во дворце — дружок, какой ты меня видел, и как тебе метаморфоза? Он, похоже, меня рожавшую предпочел забыть, коротко поклонился, указал на дверь, которую спешно перед нами распахнул лакей.

Дерево, дерево, пахнет влагой, по столу коварно крадется плесень. Я отписала достаточно средств, чтобы жизнь моей падчерицы была вольготной… только определила траты на бизнес, а не на жизнь. Сейчас я понимала, что это чутье, без которого никогда не бывает успеха. Дай я денег, и, может быть, шантаж продолжался бы бесконечно.

— Так какого холопа ты на дыбу забрать хотел, дьяк? — спросила я, не успев даже сесть, едва дверь за нами закрылась. Воронин замер, дернул уголком губ. Я без стеснения заняла единственное в кабинетике кресло. Пятеро, у него одна ножка подкошена, вот и играй тут главную роль. — Поведай, а я решу, казнить тебя или миловать.

Наступило молчание. Я ждала, чем дьяк будет парировать, он решал, какая степень открытости допустима. Слухи обо мне как о предпринимателе до него, бесспорно, дошли, вывод, какой я сыскарь, он должен сделать самостоятельно, и желательно быстро. Очень быстро.

— Молчишь, — я выразительно кивнула. — Ну что же, сама расскажу.

Сыскарь я паршивый, но мне повезло и не повезло одновременно. Сейчас у меня много козырей в рукаве, сейчас у меня отличные связи. Сейчас мне поверят — неточно, но вдруг, — какую бы чушь я ни несла. Поверит не дьяк, поверят выше: светлейший, которому розыск поручила императрица, и что он ограничился обыском в доме и исчез, меня устраивало. Если долго сидеть на берегу реки, умрет либо Ходжа, либо ишак, либо эмир, вот он и сидит.

— Наталья, холопка моя, пряталась в библиотеке. Ни я, ни боярин Фадей Никитич ей не удивились. Она проходила, ударила боярина в шею ножом. Я ничего и не заметила — темновато, да и в тяжести я была. А потом она и меня по голове ударила. Так дело было?

Белые нитки торчат из этой версии в разные стороны. Но преступление совершил человек, от которого ни я, ни боярин подвоха не ждали. Сыщик из дьяка как из свиньи верховая лошадь, но все же, все же, он на что-то намекал, когда говорил, что допросить холопов не выйдет…

— Так что, человече государев, — продолжала я, и внутри растекался противный трусливый холод, — на холопку тебе указало?

Дьяк разлепил губы. Да ладно, и где блестящий фат, которого я видела раньше? Холодный, жесткий взгляд, и схватка пойдет не на жизнь, а на смерть.

— Не на холопку, боярыня Головина. Кому как не холопке ты могла приказать? — произнес он негромко. Опасался, что нас подслушают? — Шкатулку ты лихо придумала. Закрутила, запутала, а как я пятна чернильные в сундуке нашел, так мне все ясно и стало.

Я вляпалась по самое не балуйся, поняла я, и все же шанс есть. Шанс, что я узнаю, чем дьяк Воронин может меня прижать, и разработаю контрстратегию.

Кого я обманываю, моры меня раздери?

— Шкатулку? — переспросила я удивленно. — Пропала она.

— Может, и пропала, а может, нет, по ложному следу ты повела, боярыня. Но мне то на руку. Житье мое — сама видишь, — дьяк обвел рукой кабинет, — худо, бедно, жена молодая, дети пойдут. Помоги мне, а я тебе помогу, будем квиты.

Во все времена наверх взбирались одни и те же таланты. Хитрые, хваткие, умеющие играть, оборачивать ситуацию себе на пользу. Я была такой, я осталась такой, и будь я моложе, наивнее, будь я глупее, я потеряла бы над собой контроль, но это была лобовая атака. Кто отвернет, останется в проигрыше. Кто хладнокровнее, останется жив.

— Что же ты, денег хочешь? — напрямик спросила я. Шкатулка? Я убила мужа — допустим, но не с тем соперником ты сел играть. — Придворная жизнь много стоит. Дам денег, но сперва шкатулку, дьяк, мне отыщешь.

Туше? Полно, мальчик, сейчас я тебя добью.

— И то, что хранилось в ней, — продолжала я ровно. — Отыщешь — дам денег столько, сколько сможешь на себе унести.

— Что было в ней?

Логичный вопрос. И ответ ты получишь точно такой же.

— То не твоего ума дело, — улыбнулась я. — Ищи, дьяк.

— Светлейший… — выдавил он, кривясь, но я качнула головой сокрушенно:

— А то не моего ума дело. — Я понимаю, что он у тебя инициативу перехватил, и с ним мне еще предстоит разобраться, и хватит ли у меня на него сил, я не знаю, но мне нужно прижать тебя. Ищи то, не знаю что, не знаю где, я ведь тоже рассчитываю на эмира, ишака и Ходжу.

Шкатулка в надежном месте, а выдастся удобный момент, я выкину ее куда-нибудь в реку. Найдут потомки четыре века спустя и сломают головы этой загадкой.