Чтение онлайн

Ляля не ответила. Только чуть приподняла брови. А она ничего, торопливо подумал Пирожников, посмотрев на часы, размером с башенные, в другой раз бы не прочь… Но только не сегодня.

— Он знает, куда пропал твой Петя? — снова спросил генерал внучку.

— Да отстань ты со своим Петей, — крикнула она ему в самое ухо. — Его по-другому зовут, он Валера.

— По-моему, он тоже ничего, — сказал дедушка.

Когда они выбрались наконец из этого гостеприимного дома, Пирожников еще не придумал, как отделаться от назойливого Хлестова.

— Она тебе не понравилась? — допытывался Игорь Андреевич, уютно устроившись на комфортабельном сиденье «пежо» Валерия Пирожникова. — Я думал — вы поладите. У нас с ней медовый месяц продолжался всего-то две недели. К тому времени мои сексуальные проблемы благополучно разрешились сами собой и естественным образом.

— Хочешь сказать, мы теперь молочные братья? — покосился на него Пирожников.

— Ты имеешь что-то против? — удивился Игорь Андреевич.

— Нет, но надо хотя бы предупреждать… — пожал плечами Валерий Эдуардович.

— Словом, пока ей что-то обещаешь, она согласна на всё. Разок спела у меня по московскому каналу, потолкалась в окружении Аллы, переспала с какими-то знаменитостями и всем осталась довольна. Только потребовала, чтобы я ее свел с кем-нибудь из банковского мира, и тогда она меня отпустит по-хорошему…

— И тут подвернулся я… — понимающе кивнул Пирожников, отчего голова снова разболелась.

— Но тебе, я ведь знаю твою половую ориентацию, тебе ведь всегда нравились бабы такого сорта… Такие, знаешь, чтобы выпирало где надо, здесь и здесь. Валера, мы ж с тобой столько друг друга знаем, мы нормальные пацаны, почему бы нам не пересечься на одной бабе?

— Ничего ты не знаешь, — поморщился Валерий Эдуардович то ли от неприятного запаха изо рта Игоря Андреевича, то ли от головной боли, которую тот доставлял своими разговорами. — Притом она рыжая, — добавил он.

— Ну да, там был полумрак и специфическое освещение, — согласился Хлестов. — Поэтому ты не успел разглядеть её масть. Но зато ты наверняка разглядел её квартиру. Настоящая, сталинская… Сделаешь евроремонт и можешь водить других баб за милую душу через чёрный ход, она их никогда не увидит…

— Сколько там всего комнат? — поинтересовался Валерий Эдуардович.

— Боюсь, этого никто не знает, — покачал головой Хлестов. — Товарищ Сталин подарил этот дом, построенный пленными немцами в конце сороковых, своим маршалам и особо отличившимся генералам. Когда полководцы благополучно состарились, они вспоминали уже не столько свои битвы, сколько парады и до хрипоты спорили, подсчитывая, в чью честь было произведено больше артиллерийских залпов салюта, согласно приказу Верховного… В конце концов, когда молодые жёны сбежали от этих старых зануд с их же адъютантами и с порученцами, наши видные военачальники от тоски и одиночества, усугубленных переключением общественного внимания на героев послевоенных пятилеток, решили съехаться, прорубив стены, разделяющие их квартиры. Отчего на каждом этаже образовалось нечто вроде гигантской коммуналки. На Лялином этаже все давно померли, Лялин дед остался там один, и она, не будь дура, переехала жить к нему в ожидании, что он эту гигантскую квартиру приватизирует, а ей отпишет в своем завещании со всем трофейным барахлом, оставшимся ему от умерших товарищей по оружию. Он поставил единственное условие: она должна немедля выйти замуж, родив ему правнука. На худой конец — правнучку. Бзик у него такой, понимаешь? Зарок дал: пока не увидит свидетельства о рождении правнука, Ляля не увидит свидетельства о его смерти.

— Круто, — задумчиво сказал Пирожников. — Хочешь сказать, эти картины, мебель…

— Были взяты в качестве трофеев и в счёт репараций у поверженной Германии, — азартно перебил его Хлестов. — Ну, как те фильмы, на которые я бегал в детстве, когда мне ещё не было шестнадцати, а твои родители о существовании друг друга даже не подозревали…

— Так, с этим теперь всё понятно, — сказал Пирожников, следя за дорогой, где по всем признакам вот-вот должна была образоваться пробка. — А от меня-то ты чего ждешь взамен? Ты ведь не просто так мне все это устроил, верно?

— Ты подожди, — замотал головой увлеченный Хлестов. — Боюсь, ты при всем своем воображении не до конца понял и оценил все перспективы, которые перед тобой открываются! Такую квартирку, да в таком месте, сдать инофирме… — Он даже зажмурился, представив приятные последствия такого решения. — А ещё лучше иностранному банку…

— Тебе-то от этого какая польза? — снова перебил Валерий Эдуардович.

— Все то же… — вздохнул Хлестов. — Кредит. В котором мне отказал Наум Семенович.

Пирожников не ответил. Он внимательно следил за дорогой, опасаясь, что не успеет проскочить становившуюся все более серьезной пробку. Это означало, что придется еще минут сорок торчать в одном замкнутом пространстве вместе с Хлестовым, чей запах изо рта, кажется, не могли бы перебить даже выхлопные газы.

Впрочем, на правление он так и так опоздал, а давать там какие-то объяснения не хотелось… До завтра что-нибудь придумает. И кстати, если бы был нужен — давно бы позвонили в машину по мобильному. Хотя не исключено, что звонили, и не раз, пока он отсыпался в той гигантской квартире с рыжеволосой внучкой впавшего в маразм полководца, ожидавшего от нее правнучку…

Но в Предложении Хлестова что-то есть. И в рыженькой внучке — тоже. Он не помнит особых восторгов, испытанных с ней этой ночью, но не в них суть.

Суть — в квартире. Хлестов поначалу делал вид, будто отрывает квартиру от себя. Вместе с веснушчатой телкой. Пока не проговорился, что и телка ему ни к чему.

Как в том анекдоте. Стрела Ивана-царевича, заждавшегося трона, упала в болото рядом с лягушкой. «Возьми меня, Ваня, — сказала она, — я стану молодой и красивой…» — «Ты мне как говорящая лягушка куда интересней», — грустно ответил постаревший царевич…

— А с чего, с каких таких капиталов я могу тебе ссудить? — раздраженно спросил Валера, когда окончательно убедился, что из пробки ему не выбраться. Обложили со всех сторон, и, как назло, одни грузовики да автобусы с чадящими двигателями. — Не хуже меня знаешь состояние нашего банка. Наумчик тебе всё объяснил.

— А пирамидка твоя? — ласково спросил Игорь Андреевич. — Разве плохой капиталец? Ты везде кричишь, в духе времени, будто потерпел финансовый крах, и правильно делаешь… Но, слышал я, проценты возвращаешь кое-кому, не властелинам наших дум и чаяний, конечно, они-то подождут. Они, гуманисты наши, всегда посочувствуют и войдут в твое плачевное положение… А вот начальничкам-то бывшим своим из органов, поди, до сих пор отстегиваешь положенное, как в прежние времена?.. Что смотришь? Откуда знаю, хочешь спросить? Да вот знаю, выходит.