Чтение онлайн

Птурс потыкал в кнопки кухонного агрегата, тот жалобно зазвенел, но не выдал ничего, ни блюдца с чашкой, ни подноса со стаканами. Птурс двинул его кулаком, и тут же раздался тонкий голос «Ланселота»:

– Этот заказ не может быть выполнен. Горячительных напитков нет в меню.

– А если синтезировать?

– Не предусмотрено, Защитник.

Тяжело вздохнув, Птурс снова взял чая и уселся к столу.

– Ты уж извиняй, капитан, но я не согласен. Жаль, конечно, бедную малышку, но тридцать два года в таких условиях… Летай туда, летай сюда, и месяцами ни капли! Опять же время изрядное, что бы Вождь ни говорил… Сейчас я мужчина в расцвете лет, а в восемьдесят кто на меня позарится? У нас в Твери даже потаскух не сыщешь, придется мотаться в Москву, а там, говорят, вместо нормальных баб сплошные клоны. Никакого удовольствия в старости!

– Я тебя не уговариваю, ни тебя, ни Кро, – вымолвил Вальдес. – Я вас проинформировал о предлагаемом контракте, только и всего.

– А сам что думаешь?

Чего там думать!.. – простонал Вальдес, но, разумеется, мысленно. Шел пятый день полета, и все пять дней они обсуждали встречу с Гхиайрой и Птайоном. Кро выспрашивал подробности, что разглядел в астроиде Анат и что было сказано о генетике лоона эо и прочих занимательных вещах; Птурс на этот счет не любопытствовал, а лишь вздыхал и ворчал, пытаясь свести баланс прибылей и убытков. Сходилось плохо, даже с обещанными чудесами хозяйской медицины; как ни крути, а через тридцать лет прежние годы не вернешь, молодость не купишь. Правда, у Кро эта проблема не стояла: для тысячелетнего создания срок был просто пустяковый. Но он ничем себя не выдал и обсуждал ситуацию как настоящий человек.

– Я полагаю, – сказал Вальдес, – что мы могли бы полетать года три или четыре.

– Или больше, – добавил Вождь. – Разумный срок – восемь лет.

– А если наниматели не согласятся? Контракт, знаешь ли, есть контракт!

– В контракте можно проставлять любые цифры, если помнить о примечании шесть-дробь-девять-«а». Там сказано, что боевые офицеры по-прежнему являются резервистами ОКС и, в случае необходимости, могут быть отозваны на службу, что ведет к автоматическому аннулированию контрактов с лоона эо. – Светлая Вода многозначительно поднял палец. – Хоть мы и числимся в бойцах Данвейта, мы Хозяевам не проданы, а сданы в аренду. На оговоренный контрактом срок или до чрезвычайных обстоятельств.

– Это каких же?

– Ну, мало ли… Любой крупный межзвездный конфликт дает ОКС право отзыва.

«Старый хитрец!» – подумал Вальдес. Вероятно, Кро мог не только управлять своим метаболизмом и пластичным телом, но и в других аспектах отличался от человека. Скажем, ничего не забывал и обладал способностью исхитриться и найти лучший выход в любых обстоятельствах. Что не удивляло, если вспомнить о его тысячелетнем опыте.

– Поседеешь, дожидаясь такого конфликта, – буркнул Птурс и вылил в утилизатор вторую чашку.

Кро подобрал ноги, поднялся с дивана и щелкнул пальцами.

– Согласно стратегическим прогнозам ОКС, через восемь лет мы столкнемся с дроми. Вероятность почти единица, ошибка в определении срока пятнадцать процентов в ту или другую сторону. Готовьтесь, бойцы! Война будет долгой и кровавой.

Он вышел из кают-компании, оставив Вальдеса и Птурса чесать в затылках. Однако предсказание Вождя не слишком удивило их – скорее, напомнило о том, что Вселенная соткана из многих реальностей, иногда вложенных одна в другую, иногда пересекающихся или касающихся, либо вообще независимых, отстоящих на сотни светолет в пространстве, но тем не менее связанных той таинственной нерасторжимой связью, что собирает пыль и газ в планеты и светила, а звезды в галактики. «Ахирос» был малой реальностью, Патруль и Данвейт – несколько большей, но кроме них существовали реальности огромные, еще не пришедшие в тесный контакт – империя дроми и Земная Федерация. Столкновение этих титанов могло потрясти миры, изменить судьбы, перечеркнуть жизни, как их собственные, так и огромного числа других людей. Впрочем, после войн с фаата, все это их не пугало, лишь напоминая о хрупкости намерений и эфемерности планов.

Они молчали. Взяв третью чашку чая, Птурс сделал один глоток, покосился на диван, покинутый Вождем, и пробормотал:

– Странный он… Временами.

«Знал бы ты, какой странный!» – мелькнуло у Вальдеса в голове. Потом он подумал, что восемь лет тоже срок изрядный, хотя, наверное, Инга его бы дождалась. Но если верить Кро – а он ему верил! – то не в Инге дело, не в Занту и не в нем самом, а в тех событиях глобального порядка, что будут приближаться день за днем, год за годом, как неизбежный взрыв сверхновой. Восемь лет пройдут, накопятся обиды и неоплаченные счета, заполыхает ненависть, ринутся в пространство огромные флоты, и на одном из земных крейсеров полетит Сергей Вальдес, как и положено боевому офицеру. Уже не пилотом полетит, а первым помощником или даже капитаном… Но в любом случае – прощай, семейное счастье!

Птурс опрокинул над утилизатором полную чашку и сказал:

– Ну, хватит чаи гонять! Пойду к себе, вздремну до прыжка. А что до сказанного Вождем, так на восемь лет я бы подписался – если, конечно, отменят сухой закон в длительных рейсах. Не то душа затлеет и сгорит до срока.

Он исчез в коридоре. Вальдес двинулся следом за ним, но чем ближе подходил к выходному шлюзу, тем медленнее были его шаги. Сердце его разрывалось на части; одну половинку тянуло к Инге, милой тхаре, другая тосковала по Занту. Он не виделся с ней с начала полета, и если добавить три восьмидневки на Данвейте, то выходил без малого месяц. Он не знал, что ей сказать и как утешить, как объяснить, что тридцать лет – огромный срок для человека, достаточный, чтобы сойти с ума или проклясть свою любовь. Впрочем, после слов Вождя ситуация определилась, и он воспринял это с облегчением. Теперь появился предел, далее которого он не мог заглядывать, не мог ничего обещать, ибо личные желания и планы были несоизмеримы с долгом.

Вальдес спустился в трюм, заставленный саркофагами; на бледных физиономиях роботов серебрился иней, криогенные установки тихо журчали, напоминая, что их содержимое все же не груда металла с кристаллическими чипами, а нечто относительно живое. Он миновал первую шеренгу агрегатов, затем вторую, третью, постоял у своего контейнера, объемистого сундучка, хранившего груз драгоценных металлов, обогнул его, поднял голову и замер, пораженный: люк обитаемой капсулы был распахнут настежь, и у него маячила тонкая фигурка Занту. Ее окружали сервы: Торговец и Помощник Торговца, Половина, Четверть и все шестнадцать Надзирающих. На Занту был строгий серый комбинезон и шлем, скрывавший золотые локоны, но она, похоже, явилась не для ревизии товаров – стояла и смотрела на Вальдеса синими глазами, и взгляд тот говорил без слов: вот ты и пришел… Наконец-то!

– Увидеть тебя и вновь узнать радость, – промолвила она звенящим голоском. – Подойди ближе, Сергей Вальдес с Земли.

Сервы расступились. Он приблизился, узкая четырехпалая ручка коснулась его щеки и скользнула к губам, будто запечатав их. Она знает, знает!.. – в нежданном озарении понял Вальдес. Знает об Инге и той ночи под серебряными замковыми башнями, знает о его сомнениях, о спорах на борту «Ланселота», о том, что сказали Кро и Птурс, знает даже о войне, что грянет через восемь лет, и об отпущенном им сроке. Ментальный дар лоона эо не позволял сканировать чужие мысли без ведома их обладателя, равно как и вторгаться в чужие чувства, – выходит, он сам пожелал, чтобы она узнала. И хоть новости были для Занту печальные, в ее мысленных волнах не ощущалось ни грусти, ни горя, а только нежность и странная, удивившая Вальдеса умиротворенность. Он догадался – сам не понимая, как – что мучившие ее тоска и ужас одиночества исчезли.

Тонкие пальчики Занту все еще лежали на его губах.

– Не говори ничего, – шептала она, – не говори, молчи и слушай. Мои тлра и тайос просят о невозможном, ибо их знания о вас такая же иллюзия, как небо в астроидах или как тот океан, что шумит и рокочет под нашей беседкой. Им кажется, что любой человек готов продать свою свободу – даже жизнь! – за пищу и кров, за место под солнцем, за металл или за новые знания, что каждого из вас можно купить, как покупали хапторов, дроми и тех, кто предшествовал им… Не обижайся на Птайона и Гхиайру, прошу тебя, не обижайся! Они лоона эо, они не ведают, что просят, что творят, им неизвестно, что не всякая жизнь продается и что…