Чтение онлайн

Я убил своего отца прошлой ночью. Перерезал ему горло. Завернул его тело в ковёр и закопал в лесу.

Я стою на том месте, где раньше лежал ковёр, пытаясь почувствовать хоть какие–то эмоции к человеку, который называл себя моим отцом. Я не любил его – не знаю, любил ли вообще когда–нибудь. И мне не жаль, что он мёртв. Он заслуживал смерти. Он заслуживал даже худшего, чем то, что с ним случилось.

Но даже так, я не должен был его убивать. Убийство – это зло, и я это знаю. Но когда у меня в руке был тот нож, я не мог остановиться. Желание вонзить нож в его мягкое брюхо было почти непреодолимым.

И правда в том, что мне понравилось смотреть, как он умирает. Это был один из лучших моментов в моей жизни.

Со мной что–то явно не так. Моя мать и Дейзи, возможно, этого не видят, но Элисон видит, как и Слаг. Я не знаю, что с этим делать. Но Элисон была права в одном: я опасен.

Я иду на кухню и включаю кофемашину. Завтра моя мать возвращается из Сиэтла. И первое, что она спросит, переступив порог: «Где твой отец?»

Я просто скажу ей, что не видел его. Лучше прикинуться непонимающим. Билл Брюэр печально известен своей ненадёжностью, и присматривать за ним, пока её не было, не входило в мои обязанности.

Пока я жду, пока сварится кофе, в кармане звонит телефон. Конечно же, это мама. Наверное, пытается дозвониться до школы. Я думаю отправить звонок на голосовую почту, но если она не сможет найти никого из нас, то действительно может позвонить в полицию. Лучше ответить.

– Привет, мам, – говорю я в трубку. Стараюсь звучать как парень, который не провёл большую часть ночи без сна.

– Ты звучишь измученным, Томми! – Что ж, видимо, не сработало. – Всё в порядке?

– Да, конечно. Как дядя Дэйв?

– С ним всё хорошо. Ему поставили стент в сердце. Ты знал, что такое возможно?

– Да. – Хотя это далеко от интересующей меня области, я подумывал стать кардиохирургом. Мне нравится идея разрезать грудную клетку человека и увидеть его сердце изнутри. Я бы с радостью подержал настоящее сердце в руке – человеческое, а не коровье, которое мы препарировали на биологии несколько месяцев назад.

Конечно, будь я хирургом и загляни я в грудь живого человека, смог бы я удержаться от того, чтобы не сделать что–нибудь глупое? Когда я закрываю глаза, я всё ещё вижу свою руку, вонзающую нож в живот отца.

– Послушай, Том, – голос матери вырывает меня из мыслей, – твой отец не отвечает на мобильный. Он дома? – Не успеваю я ответить, как она добавляет: – Если он спит, не буди его.

Конечно. Она не хочет, чтобы отец накричал на неё за то, что она потревожила его драгоценный сон, или чтобы он сорвал злость на мне.

– Думаю, он на работе.

– Так рано?

– Наверное.

На другом конце провода молчание.

– Но ты же видел, что он вернулся домой прошлой ночью, да?

– Да. – Технически, это правда.

– Хорошо… Что ж, может, тогда попробую дозвониться до него в хозяйственный магазин…

– Ты уверена, что это хорошая идея – беспокоить его? Он, кажется, не в духе.

– Значит, ты всё–таки видел его сегодня утром?

Чёрт. Такое ощущение, что мать решила уличить меня во лжи, хотя даже не подозревает, что я совершил.

– Я имею в виду, он просто кажется не в настроении в последнее время. Как всегда, понимаешь? Вот и всё.

– Ладно. – Она снова замолкает на другом конце провода, обдумывая это. Наконец говорит: – Я не буду его беспокоить, но можешь написать мне, когда он вернётся домой сегодня вечером?

– Конечно.

– Спасибо, Томми. Я так тебя люблю, дорогой.

– Угу. Пока, мам.

Я кладу трубку, мой мозг работает на пределе. Что я буду делать сегодня вечером? Притворюсь, что отец вернулся домой? Кажется, это плохая идея. Не хочу попасться на лжи.

Я залпом выпиваю чашку кофе, хватаю рюкзак с пола в прихожей, где бросил его прошлой ночью, и направляюсь в сторону школы. Погода хорошая – свежая и ветреная, с обещанием потеплеть до шестидесяти градусов по Фаренгейту (около 15°C) днём. Но насладиться этим сложно. Я не могу перестать думать о прошлой ночи. И о том, что я буду делать, когда мать вернётся домой.

И о проблеме с Элисон.

Но у меня есть чувство, что всё уладится. Не знаю, откуда мне это известно, но это как тихий голосок в ухе, который шепчет: Всё будет хорошо, Том. Всё наладится.

Не знаю, свежий ли это воздух или что–то ещё, но к тому времени, как я добираюсь до школы, я чувствую себя вполне неплохо. Да, я совершил нечто немыслимое прошлой ночью. Но я хорошо замел следы. Слаг сохранит мою тайну, и я уверен, что Элисон ничего не видела. Никто ничего не узнает. Всё устроится для меня наилучшим образом.

И тут я вижу полицейские машины, припаркованные перед школой.

Их снова две. Одна периодически дежурила там с тех пор, как нашли тело Брэнди, но это первый раз с того дня, когда перед школой стоят две машины. А затем, как раз когда я начинаю паниковать, подъезжает третья полицейская машина.

О, нет.

Может, это связано с моим отцом? Они уже выяснили, что я сделал, и теперь полиция здесь, чтобы арестовать меня и Слага?

Нет, это невозможно.

Хотя полиция здесь не просто так. Три машины. Должно было случиться что–то ужасное.

Перед школой собралось несколько групп учеников, и все говорят вполголоса. Что, чёрт возьми, случилось? Я сойду с ума, если не узнаю очень скоро.

Прежде чем я успеваю подойти к кому–нибудь из учеников, голос окликает меня по имени:

– Том! Том!

Я оборачиваюсь как раз вовремя, чтобы увидеть, как Дейзи бросается на меня. Она расстроилась, когда нашли тело Брэнди, но это ничто по сравнению с тем, что я вижу сейчас. Она цепляется за меня, её тело сотрясается от рыданий. Я глажу её золотистые волосы, пытаясь утешить, хотя не знаю, что произошло.