Бойня
Шрифт:
— Верно! — подтвердило Чудовище. — Сожру и не поперхнусь.
После этих слов турист как-то расслабился, вздохнул почти облегченно.
— Куда ты сейчас правишь?
— Какая разница, где быть сожранным.
— Не шути, охотничек, ты не у себя за барьером, помни об этом!
Краска отлила от лица туриста, руки задрожали. Но он был крепким парнем, совладал с собой.
— Если ты настаиваешь, можно повернуть назад!
— Да, я настаиваю, — подтвердило Чудовище.
Тарахтелка завалилась на левый бок. В брешь стало задувать. Но Чудовище не боялось сквозняков.
— Ты можешь связаться с другими машинами, теми, что жгли поселок?
— Нет! — резко ответил турист. — Не могу!
— Врешь!
— Нет, не вру! Ты сам разгромил здесь все. Сейчас связи нет.
— Но они знали о том, что я улетел с вами, знали?
Турист усмехнулся. Сдвинул маску.
— Конечно, знали! — он помедлил немного, видно, решая, говорить или не говорить. Но потом сказал всетаки: — Мы вместе смеялись. Над тобой! Они не видели, но мы все им рассказывали. А они давали советы — как тебя прижать к земле и раздавить или подняться повыше да тряхнуть так, чтобы слетел. Но потом решили, что ты и сам отвалишься — повисишь, повисишь немного, пока силенок хватит, да и отвалишься… Вот и отвалился, мать твою! — турист искренне и беззлобно выругался. — Лишь когда ты выдернул Сила, они хотели сблизиться, расстрелять тебя в упор. Говорили, мы изрешетим это чучело паршивое за нашего мальчугана! Мы с него на лету скальп снимем!
— Ладно, заткнись! Слишком много говоришь, приятель! оборвало его Чудовище.
— Ничего, перед смертью можно! — сказал турист и умолк.
— Где мы?
— Еще миль двадцать.
— Они не встретятся нам?
— А я почем знаю! Ты чего, боишься?
— Боюсь, — сказало Чудовище, — за них боюсь!
— Ну-ну! — выдавил турист с иронией. Он окончательно пришел в себя.
Чудовище выглядывало вниз. Но оно ничегошеньки не видело. Все было в дыму, в тумане. Только теперь оно осознало, в какой степени было прокопчено и загазовано Подкуполье. Но Чудовищу не с чем было сравнивать, оно не видело иных мест, знало лишь, что на востоке совсем плохо, что там земли под собой не увидишь. И все же зрелище это навевало печаль.
— Ты бы пониже спустился, что ли!
— Есть, командор! — ответил турист.
Машину накренило.
Они зависли над какими-то развалинами, еле проглядывающими в серо-желтой пелене, похоже, над тем самым пустырем, где произошло ночное сражение.
— Давай-ка еще ниже!
Теперь прямо под ними стояла гусеничная машина с погнутым стволом. Чудовище признало ее — та самая!
Турист молчал. Но по лицу у него ходили желваки, губы подрагивали.
— Любуешься? — наконец выдавил он. — Твое дело, наверное?!
Чудовище еле сдерживалось, чтобы не отвесить наглецу хорошую плюху.
— Это их работа! — процедило оно, почти не разжимая жвал. — Спускайся!
Тарахтелка совсем медленно, будто в нерешительности, опустилась прямо на брюхо.
— Старая модель, — оправдался за нее турист, — с ваших складов, кстати. — Он повернул голову к Чудовищу. — Но когда придут наши…
— Что будет, когда придут ваши? — поинтересовалось Чудовище.
— Сам увидишь.
— Ладно, поживем — увидим, — согласилось Чудовище. — А сейчас ты кое-что увидишь.
И оно без церемоний выпихнуло туриста из кабины. Тот упал на колени — прямо в груду битого кирпича упал. Но не застонал, не закричал, лишь поморщился.
— Пошли!
Чудовище подтолкнуло его в направлении подвала, ставшего братской могилой для половины поселковой малышни. Им надо было проделать не более десятка-полутора шагов.
Винт тарахтелки все так же вращался. Правда, вхолостую.
— Я тебе покажу это, чтоб ты знал! Но я тебе покажу это и по другой причине, догадываешься?!
— Нет, — мрачно ответил турист.
— Зря! Она очень простая — ты никому и никогда не расскажешь об увиденном, понял?
Турист промолчал. Но он все понял.
— Гляди! — Чудовище распахнуло дверцы, приподняло крышку. Потом откатило несколько камней. В глубине подвала в ряд лежало несколько отвратительных существ — мертвых, скрюченных, ничего кроме омерзения не могущих вызвать у нормального туриста, у землянина. — Ты видишь этих детей?!
Турист отвернулся.
— Их убили ваши… Они их расстреливали в упор, как зверей! Нет, хуже, как мишени в тире! Ты понимаешь, о чем я говорю или нет?! Не лукавь перед смертью, говори!
Турист сказал совсем тихо, но твердо.
— Ты можешь меня убить, знаю. И убьешь! Но мне не жалко этих тварей, понял! Совсем не жалко! Я и смотреть на них не могу, меня тошнит, понимаешь, тошнит, вот-вот вырвет! Меня и от тебя тошнит! Убивай! Но я такой падали, такой дряни даже в кошмарных снах не видал! — турист распалялся все больше и больше: — Ты бы поглядел на себя в зеркало!
Чудовище вздрогнуло. Но не стало выказывать своего недовольства. Оно принялось снова засыпать тела щебенкой, заваливать камнями. Потом затворило крышки.
— Вы все здесь уроды! Нелюди! Мутанты! Кто бы мог подумать, что на нашей Земле появятся такие гадкие твари! Ведь это же бред! Это же чудовищно! Куда мы все катимся?! Меня просто тошнит от всего этого…
— Да ладно, успокойся ты, — Чудовище снова слегка коснулось щупальцем плеча туриста, — успокойся! Не так уж все и страшно. Тебя как зовут?
Турист поднял на него удивленные покрасневшие глаза.
— Хенк, — сказал совсем другим тоном, как-то сипло и мягко.
— Ну и ладно, Хенк. Не бойся, не трону. Пока не трону! заявило Чудовище. — А у меня и имени-то нет… позабылося что-то. Все по-разному кличут, кто чучелом, кто образиной, кто тварью, кто чудовищем…
— Не прибедняйся, Биг! — вмешался Отшельник. — У каждого есть имя. Каждого мать как-то называла в детстве.
Хенк огляделся. И Чудовище огляделось. Они не увидели Отшельника. Зато они увидали другое — тарахтелка, поднимая пыль, взревывая моторами и покачиваясь, отрывалась от земли.
Турист кинулся к ней.
— Поздно, Хенк! — бросило ему в спину Чудовище.
— Вот сволочь! — выкрикнул турист, когда машина пропала в пелене.
Чудовище подошло ближе.
— Да, друзья у тебя верные, — сказало оно, — на таких можно положиться.