Чтение онлайн

— Ладно, ладно, — миролюбиво ответил Мавлянов. — Распорядись, пожалуйста, чтобы мне дали журналы за февраль и март.

Мавлянов был не новичком в следствии, а последние три года занимался исключительно расследованием автотранспортных происшествий. С некоторых пор у него сложилось твердое убеждение, что во многом автодорожные происшествия являются результатом низкого качества подготовки водителей, особенно — любителей. Тогда и завел он у себя специальную картотеку, где отмечал, в каком спортивно-техническом клубе учился водитель, виновный в дорожно-транспортном происшествии. Примерно за год ведения такой картотеки у Мавлянова накопились довольно интересные данные, но окончательного вывода он делать не торопился, продолжая накапливать факты. Отнимало это много времени, нередко надо было поднимать архивы. Но на этот раз работы предстояло сравнительно немного. Судя по дате на документе, Гринкевич получил водительское удостоверение три месяца назад, в марте.

Дважды просмотрел Мавлянов книги выдачи водительских удостоверений за февраль и март, на всякий случай захватил и апрель, но Гринкевич в них не значился. Ошибки быть не могло: в удостоверении Гринкевича указывалось, что оно выдано шестого марта, стало быть экзамены он сдавал либо в конце февраля либо в первых числах марта. Однако данных о выдаче Гринкевичу водительского удостоверения в госавтоинспекции не имелось.

«Что же это может означать? — размышлял Мавлянов, возвращаясь к себе. — Права Гринкевичу выданы ГАИ нашего города. Стало быть, и учиться он должен был в одном из городских спортивно-технических клубов. Иное исключено. В противном случае... — От пришедшей внезапно мысли он даже остановился. — Конечно, только так. Права липовые. Надо назначить экспертизу».

В доме Ермаковых ждали гостей — серебряная свадьба не каждый день. Первоначально Виктор Степанович и слушать не хотел о домашнем приеме. Ресторан. Вот единственное достойное даты место. Но Лидия Яковлевна последнее время все реже поднималась с постели — болезнь брала свое, и Таня уговорила отца: «Мама не выдержит, да и уютнее дома». Скрепя сердце, он согласился, но оговорил, что ударный ассортимент закусок и горячих блюд доставят из ресторана «Зерафшан».

В большой просторной гостиной накрыли столы. Будут только свои. Почти только свои. Дело в том, что, кроме Игоря и семьи двоюродного брата хозяина дома, тоже Ермакова, с женой Татьяной Васильевной и сыном Виктором, пришла сестра хозяйки Вера Яковлевна с молодой незнакомой женщиной Юлей. По тайному сговору между Верой Яковлевной и Татьяной Васильевной было решено познакомить Виктора с Юлей.

Виктор Степанович встал, весело оглядел собравшихся.

— Дорогие друзья! Четверть века назад мы с Лидочкой разожгли негаснущий костер семейного очага, на котором меня все это время поджаривают за мои убеждения. Как Джордано Бруно. Сразу я не был хорошим мужем, но я стал им. У одного актера спросили, как ему удалось создать на сцене такой убедительно-правдивый отрицательный образ? «А я вживался в эту роль у себя дома», — ответил он. Мне повезло больше, я, благодаря моей Лидочке, могу вживаться дома только в положительную роль. Давайте поднимем бокалы за мою супругу. Пусть бог даст ей здоровье и терпение к мужу и дочери, которые нередко ее огорчают.

После первых тостов за столом, как обычно в подобных случаях, между гостями завязалась оживленная беседа.

— Позвольте, но почему я должен всю жизнь ишачить? — возмутился Виктор. — Неужели не понятно, что труд, однообразный, утомительный и постылый — божья кара!

— Ну, ты даешь, Витек, — восхищенно присвистнул Игорь. — С каких это пор работа стала наказанием?

— А с самых давних. С истоков человеческих. Помните, что бог сказал Адаму, изгоняя его из рая? Нет? А жаль. Он сказал: «В поте лица добывать будешь хлеб свой». Значит труд — наказание, а не какая-то потребность человека, как пытаются вдолбить нам в головы от времен Ноя. Да и какие могут быть сомнения на этот счет, ведь до изгнания Адам шатался целыми днями без дела в райских кущах, и это был единственно верный образ жизни. Зачем всю жизнь добиваться успеха? Ведь все равно его плодами воспользоваться не успеешь. Слишком мало времени отпустила природа человеку.

— Не слушайте его, — усмехнулась Юля и взяла из вазы яблоко. — Это он так шутит, когда правду говорит.

— Знаете, а ведь в словах моего милого тезки и племянника что-то такое есть, — подключился к разговору хозяин дома. — Надо или добиваться успеха или жить.

— Ну, возьмем вас, например, Виктор Степанович, — не унимался Игорь. — Вот вы добились определенного положения в обществе наверняка своим трудом?

— Разумеется, своим, — согласился Виктор Степанович и, подлив коньяк в рюмку Игоря, горько усмехнулся. — Но ведь и ко мне успех пришел слишком поздно. Как юная дева к дряхлому старцу, который может только любоваться, но не обладать ею. Под старость все в мире иначе...

— Молодожен-то наш скромничает, — сказала Вера Яковлевна. — Ты ведь еще хоть куда.

— Вашими бы устами, Вера Яковлевна, мед пить, — хозяин махнул рукой, извинился и пошел на другой конец стола, бросив по дороге: — Кто это сказал, не помню, в молодости мы идем за успехом, а на склоне лет успех идет за нами.

«А он гораздо интереснее моего кандидата в женихи», — подумала Юля. — Он хороший, — сказала она вслух и посмотрела на удалявшегося от них Виктора Степановича.

— Хороший? — удивился Витя. — Никогда не слышал, чтобы его хвалили.

— Ну и что! — капризно поджала губы Юля. — Разве положительные герои только те, кого хвалят? Есть громадное количество людей, о которых говорят: «Я никогда не слышал о нем ничего плохого», и это — лучшая рекомендация им.

— Ну, я с вами согласиться не могу, — возразила Вера Яковлевна. — У нас ведь как обычно бывает: о человеке говорят мало, пока не обнаружат в нем каких-либо пороков. Вот и складывается обманчивое впечатление, что большинство людей — ангелы. Ведь о них не вспоминают. До поры до времени. А на самом деле грешных больше.

— Кстати, Верочка, о грехах... — Виктор Степанович незаметно подошел сзади и остановился за Юлиной спиной. — Известны ли тебе слова великого Данте: «Грехи людей мы режем на металл, а добродетели их чертим по воде». Именно грешники двигают прогресс. Хотя этого делать не следует. Иногда так и хочется закричать: «Люди! Прекратите производство духовных ценностей, они уже бесполезны».

— Позвольте, — улыбнулась Юля. — Вы серьезно призываете остановить прогресс и вернуться в пещерный век?

— Упаси бог, — замахал руками хозяин. — Я лишь призываю человечество понять простую истину — создано более чем достаточно. Зачем брать в руки кисть после Рафаэля и Пикассо? Для чего садиться за письменный стол после Шекспира и Достоевского? Играть на скрипке после Паганини, сочинять музыку после Бетховена и Чайковского, выходить на сцену после Сары Бернар и Комиссаржевской.

— Но ведь появляются новые гении, быть может, более грандиозные, чем раньше. И потом, они же все разные.

— Они уже не нужны, эти новые гении. Как вы не понимаете такой элементарщины. Дай нам бог переработать и впитать в себя имеющуюся информацию, пока она не превратилась в балласт и не погибла. Скопились горы достижений. А у людей век короткий, они мало что успевают усвоить. Впрочем, хватит о высоких материях. Давайте лучше потанцуем.