Чтение онлайн

Немыслимо. Как так случилось, что мигонцы не разорвали нас на кусочки прямо на Ярмарке? Его — за прошлые подвиги, а меня — в качестве сообщника? Может статься, я был неправ, стеная, что жизнь ко мне несправедлива.

Я зевнул. Ох и не выспался я! Вздремнуть бы часок-другой.

— Что прикажете делать с пикси? — спросила Селина. — Надо отправить их назад.

— Это вряд ли. Я исчерпался. В последнее время произошло много всего, и это выпило из меня все соки.

— Оно и видно. Вы похожи на кусок залежалого сыра. Вам надо больше гулять, — сказала девица. — Предлагаю собрать пикси и куда-нибудь их положить. Или они проснутся и снова начнут безобразить.

— Кажется, большего они уже не добьются, — вздохнул я.

— Но дом-то еще стоит, — напомнила Селина.

— Вы правы. Тогда нужно подыскать подходящий ящичек…

Мой взгляд упал на деревянную шкатулку, в которой до низвержения комода хранились затычки для ушей. Крепкая такая шкатулка, покрытая старинной резьбой и темным красноватым лаком. Если ее модернизировать, расширив внутреннее пространство, туда, пожалуй, можно будет упаковать всю эту малиновую ораву.

Кое-что из Силы во мне еще сохранилось, поэтому на эту несложную операцию Браула Невергора должно было хватить. Селина наблюдала за моими манипуляциями и терла голубые очи.

Дважды я каким-то непостижимым образом чуть не обжег себе пальцы. Пришлось некоторое время трясти ими, шипеть и виновато поглядывать на служанку. Потом я понял, что перепутал заклинания. Ну, это в моем духе.

Готово. Я показал Селине плоды моих трудов и для наглядности сунул руку в шкатулку. Рука ушла в нее по плечо — внутри стало свободно. Я поиграл бровями, ожидая похвалы.

— Впечатляет, ваше сиятельство.

— С виду сюда засунешь не больше двух маленьких котят, но на самом деле теперь в шкатулку влезет их не меньше пятидесяти ведер! — похвастался я.

— Давайте приступать, а то у меня глаза слипаются.

Я хлопнул себя по лбу. Вот, бывают же у Браула Невергора, которого некоторые злые языки считают первым тупицей нашего королевства, гениальные озарения!

— Я не подумал о нашей защите! Заклинание действует и на нас с вами!

— Ексель-моксель!

— Не могу с вами не согласиться! Хотя и медленнее, чем пикси, мы тоже вскоре погрузимся в небытие!

— Тогда вперед! Не хочу проснуться подвешенной к потолку, когда эти назойливые мухи, проснувшись раньше, возьмутся за старое! Однажды парочка их так же поступила с чародеем, у которого я жила и работала в нежном возрасте. В один прекрасный день он оказался на вершине дуба. Пикси примотали его к ветви при помощи его собственных подтяжек.

— Какой кошмар!

Мы напрягли все силы, мужественно борясь со снотворными чарами, и успели собрать всех пикси. Закрывал шкатулку я в одиночестве, потому что Селина уже храпела прямо на куче того, что раньше хранилось в комоде.

Кстати, прежде чем уснуть, поделюсь странным наблюдением. Пикси не трогали гостиную. Она по-прежнему была закрыта на ключ и чувствовала себя вполне хорошо. Этому непонятному факту я не мог найти объяснение, во всяком случае, в те минуты, когда из последних сил боролся со сном. Просто взял на заметку.

И тут же вырубился, растянувшись на пороге библиотеки.

Открыв глаза на этот раз, я увидел перед собой незнакомое женское лицо. Понадобилось несколько секунд, чтобы вспомнить: лицо принадлежало выписанной из герцогского дома служанке.

Действие снотворной магии закончилось. Я чувствовал себя разбитым, как фарфоровая свинья-копилка, свалившаяся с полки.

— С трудом, но я приготовила вам обед. На кухне такой тарарам, что уборку там делать придется не меньше недели, — сказала Селина. — Встаньте и подкрепитесь.

Домомучительница успела порядком выдрессировать меня, и теперь Браул Невергор безоговорочно подчинился. К тому же мысль насчет подкрепления сил была недурственной.

Оказывается, Селина сумела доволочь меня до одной из комнат на первом этаже и водрузить на кушетку. Чтобы не слишком походить на восставшего мертвеца, я сначала сходил умыться, а затем произвел беглый осмотр окрестностей. Тоска обуяла мой разум. Моя душа затрепетала. Согласитесь, катастрофы, подобные той, что произошла только что в моем доме, несколько расстраивают.

— Где Тристан? — спросил я, поедая копченый окорок.

— Где и был, — проворчала Селина. Она успела привести себя в то, что условно можно было назвать порядком. — Паршивец до сих пор висит в лаборатории под потолком.

— Ага, и он не в силах что-либо сделать. Юный герцог надежно упрятан внутри энергетического пузыря, — ответил я, глотая, почти не прожевывая, куски. — Хм… меня греет мысль, что Профитроль-младший может оставаться там бесконечно долгое время…

— Вы правы, ваше сиятельство, — отозвалась Селина, вооружаясь щеткой на длинной ручке и нацеливаясь на то, что когда-то было чайным сервизом на сорок шесть персон, а теперь живописно рассыпалось по полу. — Его следует наказать. В родительском доме он, конечно, позволяет себе многое, но подобного безобразия я не припомню.

— Угу, — сказал я, наливая кофе и добавляя в него сливок.

Я задал еще несколько вопросов о славном прошлом юного изверга и пришел к выводу, что выходки, подобные сегодняшним, для Тристана — обычное явление. Как, впрочем, и клятвенные обещания больше никогда так не делать.

— А вы не видели жабу? До недавнего времени она сидела в аквариуме и, по-моему, наслаждалась жизнью. Не случилось ли с ней чего-нибудь… Жабы, насколько я знаю, достаточно хрупкие создания и могут не выдержать близкого знакомства с шутками пикси.

— Жабу? Видела. Когда я проснулась и пошла оценить обстановку, она ползала по коридору. Она вам дорога?

Я поразмыслил, не открыть ли девушке всю правду. И решил, что ничего страшного не будет. Теперь мы вроде боевых товарищей — пережили такое, что иным и не снилось. Это должно сблизить нас и прочее.

Я рассказал краткую историю домомучительницы, закончив визитом Гермионы Скоппендэйл. Селина не слишком удивилась.

— Правильно сделали.

Ответ меня поразил. Значит, никакой солидарности? Хм! Обычно представители классов, занимающихся обслуживанием аристократического населения, проявляют недюжинную корпоративную сплоченность. Они горой встают друг за друга, стоит лишь разлететься слуху, что некую трудолюбивую особу в фартучке притесняет какой-нибудь высокородный хмырь.