Чтение онлайн

Когда мои соратники скрылись в глубине дома, я приступил к сборам. Жаль, что у меня нет камердинера, действительно жаль. Сейчас я бы отдался в его умелые руки и все прочее, а сам продолжал пребывать в тумане, окутавшем мое сознание. Меня бы одевали, словно куклу, и тем самым я был бы избавлен от необходимости стаскивать с себя одни тряпки и напяливать другие. Отвратительное занятие, и отвратительность его повышается раз в двадцать, если над вами висит Долг. Именно Долг — с большой буквы. Помогая страждущим, я ступил прямо-таки на героическую стезю. Я стал похож на горячих парней из старых времен, которые только и делали, что мутузили друг друга на поединках дубинами и топорами, плавали за тридевять морей, чтобы заполучить в жены северную королеву, и пускали драконам кровь. Хотя нет… не слишком я похож на того, кто побеждает зловещих подземных карликов и прикарманивает их золотишко. Если посмотреть в зеркало, сразу будет видно, что этот тощий (хотя и стройный) тип годится разве что на модель для изготовления огородного пугала, но никак не для головокружительных подвигов. Что бы там ни думали всякие гермионы, леопольды и тристаны, я — чародей домашней выпечки, и им останусь. Да у меня коленки подламываются, как только я вспоминаю о речных драконах!.. О каких свершениях вы говорите?

Облачившись в некое походное одеяние: длинный плащ, высокие сапоги и шляпу — я бросил взгляд на свое отражение в зеркале. Чтобы попрощаться. Похоже, это мое последнее приключение.

Единственное, о чем жалею, будучи представителем старой аристократии, коя должна противостоять злу, так это о том, что вышеозначенное зло, видимо, останется безнаказанным.

Гермиона забарабанила в дверь. Дескать, если я не выйду, она за себя не ручается.

Вперед, Браул, навстречу… Ай, да ладно… Прощайте все…

Выскочив за дверь, я сказал, что готов, хотя готов не был. Гермиона, разбрызгивая горячий энтузиазм, ткнула меня под ребра и сообщила, что можем выступать. Времени она даром не теряла и уже открыла в Волшебную Страну аккуратный портальчик, через который нам оставалось только пройти.

— Где Арни? — спросила Гермиона голосом рассерженного таможенника.

Я отдал ей фарфорового песика, который без проволочек был препровожден в ее карман.

Девица проверила, задействовали ли мы нужные заклинания, нацепили ли амулеты, талисманы и обереги, а потом надела перчатки. Такие подошли бы для фехтования, ну или чтобы отвешивать неслабые оплеухи. В общем, Гермиона не подкачала и подошла к вопросу своего внешнего вида со свойственной ей практичностью. На ней был костюм для верховой езды — никаких юбок, жакетиков, шляпок, всего того, что стесняет движения молодой особы на природе. Сестрица моя уже была готова лазить по деревьям, прыгать через пропасти, бегать по бревнышкам, перекинутым через болота, и раскачиваться, вопя во все горло, на тарзанке. Стоило посмотреть в ее глаза, как всякие сомнения на этот счет улетучивались.

По моей спине пронеслось холодное цунами, а члены сковало льдом. Я чувствовал себя примерно так же, как кот, сидящий зимой на крыше. Зад примерз к чему-то металлическому — и ни туда и ни сюда.

— Что это за звук? — спросила Гермиона, беря курс на гостиную.

Там уже мерцал, готовый принять нашу штурмовую колонну, портал в Волшебную Страну.

— По-моему, это Браул, — сказал Леопольд, торжественно вышагивающий позади меня.

— Конечно, — подтвердил Тристан. Он шел впереди всех, наверное, очень сожалея, что у него нет знамени, за древко которого можно было героически держаться, пока ветер расправляет тяжелые складки. — Он всегда стонет, когда предстоит важное дело.

Я застонал, иллюстрируя это меткое наблюдение. Настанет ли день, когда все оставят меня в покое?

Итак, все инструкции Селина получила — на время нашего отсутствия она должна была стать хранительницей дома Браула, — и мы вывалились через дыру между мирами. Гермиона хорошо изготовляет порталы. Созданные ловкой женской рукой, они никогда не показывают норов, как мои или Леопольдовы. Они похожи на вышколенных лошадок, тогда как наши — на необъезженных жеребцов. Нестабильный портал способен выкинуть вас неизвестно где и оставить на произвол судьбы, не считаясь с вашим социальным и имущественным положением, и даже если вашу плоть будут поедать хищные звери, он и пальцем не пошевелит. И только волшебник, у которого врожденный нюх на подобные вещи, может ничего не опасаться. Мало знать технику и успешно сдать экзамен по транспространственным мобилям — здесь не обойтись без таланта. У Гермионы он, безусловно, был. Она всегда попадала куда нужно и всегда возвращалась в ту точку, откуда начинала свой путь.

Через какой-то миг я понял, что мы стоим на залитой солнцем лужайке. Вот те раз! А я думал, над нами тут же загремит гром, засверкают молнии, в свете которых мы узрим зловещие скалы, похожие на острые зубы, и ущелья, где таится безымянный ужас. Я был готов к завываниям ветра и воплям козодоев, которые тысячами копошатся в ночи и предвещают недоброе… Но ничего похожего. Солнце изливало на нас свой пронзительный свет, поэтому экспедиция некоторое время только жмурилась и мычала. Когда глаза привыкли к такой резкой перемене, мы смогли оглядеться. В траве краснели и желтели цветочки, бабочки носились взад-вперед. Вдали — зеленые холмы и редкие рощицы, словно одинокие прыщики на свежих ланитах выпускницы пансионата для благородных девиц. В общем, ничего особенного. Я посмотрел наверх — может, облака здесь другой формы? Квадратные или, скажем, треугольные. Нет, вид облаков меня не огорошил. Столь же банальные, как чайные чашки на натюрморте.

— Строиться! — сказала Гермиона, взявшая на себя роль главнокомандующего.

Мы, разумеется, не поняли. Мы же не солдаты.

Юная волшебница уперла руки в бока и объяснила более доходчиво:

— Ладно, встаньте так, чтобы я вас видела! Ну до чего мужчины бестолковы! Леопольд, я уже жалею Ирму, которая выйдет за тебя замуж!

Чародей промычал что-то, словно пони с набитым ртом.

Тристан Профитроль, он же знаменосец без флага, захохотал.

— Ей придется мучиться с тобою всю жизнь! — пояснила Гермиона. — Ты хотя бы знаешь, какая нога у тебя левая, а какая правая?

Судя по всему, этот вопрос поставил бывшего фокстерьера в тупик. Его физиономия покрылась бисеринками пота, нос запрыгал. Чародей посмотрел на свои ноги и не увидел ничего, что помогло бы ему отыскать ответ.

Я подумал об Ирме. Жаль, в самом деле.

— Ara! — сказала Гермиона. — Понятно. Отложим выяснение деталей на потом… Стойте, где стоите, раз уж для вас это непосильная задача!.. Тристан, прекрати немедленно! Своим голосом ты перепугал всю округу. Откуда нам знать, кого ты мог потревожить?

— Драконов? Пусть приходят! — заявил мальчишка, закатывая рукава куртки и демонстрируя острые зубы.

— Никто не придет! — прошипела Гермиона, теряя терпение. Она схватила юного изверга за плечо и повернула к себе. — Мы договорились передвигаться скрытно, и мы будем передвигаться именно так, а не иначе! Понял? Ты, конечно, герой, и наша благодарность тебе почти не знает пределов. Однако помни: я могу принять жесткие меры, если ты не перестанешь валять дурака и действовать взрослым на нервы! — В этот миг голос Гермионы стал таким, какой и должен быть у женщины, когда она хочет пригвоздить кого-то к позорному столбу. А уж то, что прочитал в ее пылающем взоре Тристан, и вовсе заставило его растеряться. Хулиганская воинственность спала с него, как бинты с мумии, и он посмотрел в мою сторону. Меня он застал стоящим со скрещенными на груди руками. Я кивнул, имея в виду: мол, я предупреждал!

Леопольд тут же влез не в свое дело, решительно отбросив размышления о правых и левых ногах.

— Что за пантомима? — спросил чародей. — Вы что-то замышляете?

Он имел в виду меня и Тристана.

Я ответил ему взглядом, по воздействию похожим на выплеснутый в лицо стакан ледяной воды.

— А с коварными типами, которые бросают самых красивых девушек королевства, я вообще не разговариваю.

Леопольд встопорщил нос. Таким он бывал в детстве, когда родители несправедливо обвиняли его в воровстве печенюшек с арахисом из кладовки.