Брак
Шрифт:
– Почему вы думаете, что это именно Лей? – Синий купол над головой пошёл красными пятнами, и Ларго мотнул головой, прогоняя наваждение.
Ладимир Лей... Опальный политик, возглавлявший подпольную группировку в Зоне Отчуждения...
Я должен был выследить его, – вспомнил Ким. – Да так и не доехал до Зоны...
– Он левый. – Мануэль схватил грушу и впился в жёлтый бок зубами. Сок потёк по двойному подбородку. – От них всего можно ожидать. К тому же Лей – совершенно чокнутый.
– Ну а покупатель? – Язык распух и с трудом ворочался во рту. Голова кружилась. Чёрт! Как, ну как можно запьянеть так с бокала сраного кислого вина? – Кому вас вынуждали продать акции?
– Ох, да это всего лишь подставное лицо, – наркоделец махнул волосатой лапищей. – Скорее всего, его и в природе-то не существует. Как же его... Ну как же...
Лопес потёр виски. Похоже, вино и ему крепко ударило в голову.
– А! Вспомнил! Какой-то Сайрус, что ли... Кажется, Сайрус Вик, но это не точно.
Сайрус Вик!
Воздух стал густым и плотным. Не вдохнуть. Ларго открыл рот, как рыба, выброшенная на берег. В ушах зазвенело. Из глаз брызнули слёзы.
Сайрус Вик!
– Детектив… Ким, что с вами? – Смуглое лицо Мануэля превратилось в тёмную кляксу. Голос зазвучал глухо, будто из трубы. Фальшивый сад закружился, запрыгал, сливаясь в тошнотную муть, и Ларго обмяк, провалившись в пучину непроглядного мрака.
Глава двадцать вторая
Густой сизый туман полз по пустой и длинной, как кишка улице. Свет фонарей напоминал болотные огни: неверные и блёклые, словно глаза покойника.
Я и есть покойник, – подумал Ким, слепо пробираясь сквозь белёсые клубы. Он не знал, куда идёт, но понимал: так надо. Звуки растворились в тишине. Ватной и давящей, точно многотонный пресс.
Вдалеке показалась фигура. Она бесшумно плыла в тумане, а когда приблизилась – Ларго моментально узнал её.
Это она! Она!
Кукла. Та самая кукла из квартиры Реважа. Та самая кукла. Та самая...
Чёрное платье с глубоким вырезом облегало стройную фигуру, как перчатка руку. На шее переливалось и мерцало бриллиантовое колье, подозрительно напоминающее ошейник. Длиннющие серьги почти касались обнажённых плеч. Волосы, собранные в высокую причёску, казались темнее, чем Ларго запомнил. Он блестели, точно полированное дерево.
Кукла прошла мимо, едва взглянув на него, и направилась в конец улицы. Туда, где кромешный мрак взял верх над робким светом.
Стой! Подожди! – хотел крикнуть Ким, но не смог раскрыть рта. Он коснулся лица и похолодел: кто-то зашил ему губы. Зашил грубыми корявыми стежками.
Он рванулся за куклой, но она шла быстрее, чем он бежал. Гораздо быстрее. А туман набухал. Пульсировал. Обволакивал седой пеленой и набивался в лёгкие, мешая дышать.
У тумана имелись глаза. Тысячи хищных желтых глаз с вертикальными зрачками. Он смотрел. Наблюдал и ждал. Чего? Неизвестно.
Ларго толком ничего не видел, но скоро различил впереди смутные очертания: нечёткий абрис темнел в седом мареве.
Она остановилась! – догадался он. – Кукла остановилась и ждёт меня.
Ким бросился к силуэту, но из тумана навстречу шагнуло двухголовое чудовище, и Ларго замер, как вкопанный. Одна голова монстра принадлежала Риону Штерну, другая – Сайрусу Вику. На пузе разверзлась клыкастая пасть.
– Без фокусов, – повторял урод снова и снова. – Без фокусов! Без фокусов!
Чёрт!
Рука метнулась к кобуре, и Ким с ужасом обнаружил, что на нём нет ни портупеи, ни брюк, ни рубашки, ни носков, ни даже исподнего. Даже ботинок нет.
Вот чёрт!!!
– Без фокусов, – прорычала пасть голосом Штерна и оскалила острые и частые, как у пираний, зубы.
Голый, немой и беззащитный, Ларго кинулся обратно и налетел на бетонную стену. Он побежал вдоль неё, но стена не имела конца. Ким решили перелезть препятствие, но стена росла и становилась всё выше, и выше, и выше...
Пути назад нет!
А чудовище приближалось. Неуклюже, медленно, но неизбежно. За ногу оно волокло человеческое тело.
Ларго пригляделся, и глаза защипало от слёз.
Мага!
Мага Саад. Двадцатитрёхлетний эксперт Особого отдела замучен насмерть двухголовым монстром...
Нет! – мотнул головой Ларго. – Это я. Я погубил его. Я!
Клыкастая пасть издала звук, похожий на скрип. Головы затряслись.
Они смеются, – понял он. – Смеются надо мной.
Внезапно его обуяла ярость. Безграничная, острая, всепоглощающая. Она балансировала на грани безумия и кипела, разливая по телу жар.
Они зашили мне рот и теперь смеются! – Ким захлёбывался гневом. – Твари! Грёбаные твари! Ну уж нет!
Ларго обнаружил в руке нож. Острый, как скальпель. Его тонкое лезвие мерцало, отражая скупые отблески фонарей.
Откуда он взялся? Не всё ли равно!
Достал нож – режь!
С утробным рычанием Ким бросился на врага. Клинок вошёл в плоть, словно в масло.
Удар. Ещё удар. Ещё. Ещё и ещё.
Пахло кровью, рвотой, металлом и страхом. Ларго снова и снова остервенело вонзал кинжал в монстра, пока бесформенная туша не распласталась у ног. Чудище растаяло, словно снег на солнце, и осталась только зловонная лужа.