Чтение онлайн

— Какой ужас, — голос брата Рафаэля дрожал от горя.

Холод тысячью лапок пробежался по моим шее и спине.

— Полиция нашла брата Тимоти?

— Они его не нашли, но все равно уехали. — От удивления, что копы могли так поступить, большие карие глаза столь широко раскрылись, что его можно было назвать братом Филином. — Они уехали!

— Что они сказали?

— Из-за бурана у них не хватает людей. Автомобильные аварии, непредвиденные вызовы.

Элвис слушал, кивал, вероятно, сочувствовал властям.

В реальной жизни он просил и получал настоящие (не почетные) бляхи специального помощника шерифа в нескольких полицейских службах, в том числе в Управлении шерифа округа Шелби, штат Теннесси. Среди прочего бляхи эти позволяли скрытно носить оружие. Он всегда гордился сопричастностью к правоохранительным органам.

Однажды ночью, в марте 1976 года, заметив два столкнувшихся автомобиля на автостраде 240, он вытащил свою бляху и помогал жертвам, пока не прибыла полиция. К счастью, никогда никого случайно не пристрелил.

— Они обыскали здание? — спросил я.

— Да, — подтвердил брат Рафаэль. — И дворы. Но вдруг он пошел прогуляться в лес и что-то с ним случилось? Скажем, он упал, подвернул ногу и теперь лежит там, беспомощный?

— Некоторым братьям нравится гулять в лесу, — согласился я, — но не ночью и не брату Тимоти.

Монах подумал об этом, кивнул.

— Брат Тимоти не любил лишних телодвижений. Наверное, зря он это сказал. Потому что теперь смерть лишила брата Тимоти всех телодвижений.

— Если он не в лесу, то где? — вопросил брат Рафаэль. Поморщился. — Полиция нас совершенно не понимает. Они ничего не знают о нашей жизни. Говорят, что он, возможно, ушел в самоволку.

— Ушел без разрешения? Это абсурд.

— Хуже, чем абсурд. Это оскорбление! — негодующе воскликнул Рафаэль. — Один из них сказал, что Тим, возможно, отправился в Рено, за двумя «эр» — ромом и рулеткой.

Если бы кто-то из людей Уайатта Портера в Пико-Мундо сказал такое, чиф на время отстранил бы его от работы без сохранения содержания, а то и просто уволил.

Складывалось ощущение, что брат Костяшки дал мне дельный совет, предложив не высовываться и не связываться с местной полицией.

— Что же нам теперь делать? — тревожился брат Рафаэль.

Я покачал головой. Ответа у меня не было. Торопясь по каким-то делам, обращаясь скорее к себе, чем ко мне, брат Рафаэль на ходу повторил:

— Что же нам теперь делать?

Я посмотрел на часы, потом подошел к окну.

Элвис вышел через закрытую дверь и теперь стоял под снегом, в костюме танцовщика фламенко, перепоясанный красным кушаком.

Часы показывали 8. 40 утра.

Определить, где дорога, я мог только по колеям, оставленным недавно отъехавшими внедорожниками. В остальном буран стер разницу между монастырским двором, лугом и асфальтом.

Судя по всему, за последние семь с половиной часов выпало восемь или десять дюймов снега. И снегопад только усиливался.

За окном Элвис откинул голову и высунул язык в безуспешной попытке поймать хоть одну снежинку. Разумеется, он был призраком, нечувствительным ни к холоду, ни к жаре. Что-то в его усилиях очаровывало… и навевало грусть.

Как страстно мы любим все, что обязательно заканчивается: ослепляющую белизну снега, буйство весенних цветов, хрупкий полет бабочки, алые закаты, поцелуй, жизнь.

Прошлым вечером в телевизионном прогнозе погоды нам пообещали, что толщина снежного покрова достигнет двух футов. Бураны здесь, в Высокой Сьерре, затягивались надолго, и снега могло выпасть даже больше, чем ожидали синоптики.

Так что во второй половине дня, еще до ранних зимних сумерек, аббатство Святого Варфоломея могло засыпать снегом. И отрезать от внешнего мира.

Я попытался стать Шерлоком Холмсом, как и надеялся брат Костяшки, но мои дедуктивные способности не позволили пробиться сквозь лабиринт фактов и подозрений, и в результате я вернулся к исходной точке: не было у меня ни одной ниточки, потянув за которую я мог бы распутать клубок.

Поскольку общение со мной, если я прикидываюсь мыслителем, — удовольствие маленькое, Элвис оставил меня в библиотеке одного. Возможно, пошел в церковь, в надежде, что брат Флетчер соберется поиграть на органе.

Даже после смерти ему нравится быть там, где музыка. При жизни он записал шесть альбомов госпелов [14] плюс три — христианских псалмов. Он бы предпочел потанцевать под что-нибудь более динамичное, но в монастыре рок-н-ролла не услышишь.

Полтергейст мог бы сыграть «Все дрожит» на церковном органе или «Гончую» — на пианино в гостевом крыле, точно так же, как брат Константин начинает звонить в колокола, когда у него возникает такое желание. Но полтергейсты — деяния злых призраков; источник выделяемой ими энергии — их ярость.

От Элвиса полтергейста не дождаться. Он — добрый призрак.

Зимнее утро отсчитывало минуту за минутой, приближая монастырь к грядущей беде. Недавно я узнал, что самые умные делят дни на миллионные части от десятимиллиардной доли секунды, из чего следовало, что даже одна упущенная секунда — огромная потеря.

Я вышел в приемную крыла для гостей, потом во внутренний дворик, оттуда — в главный внутренний двор, прошелся по другим крыльям аббатства, рассчитывая, что моя интуиция если не приведет меня к самому источнику беды, привлекшей бодэчей, то поможет найти зацепку, которая подскажет, где этот источник искать.