Брат Волк
Шрифт:
– Ох, нет… – прошептал он.
– Ох, да! – сказала Ренн. – Это снежная буря. Завыл и засвистел ветер. Ледяная река все-таки проснулась. И, похоже, она была очень сердита.
Глава 25
Гнев ледяной реки обрушился на них с ужасающей силой.
Торак пригнулся чуть не к самой земле, чтобы устоять на ногах. Он обеими руками прижимал к себе тростниковую накидку, иначе ветер в один миг сорвал бы ее. Сквозь взметнувшуюся поземку он видел, что Ренн изо всех сил старается идти вперед, а Волк тащится с нею рядом, отворачивая морду от ветра. Ледяная река не желала выпускать их; она выла и стонала так, что было больно ушам; она секла им лица ледяными осколками; она так крутила Торака, что он едва различал впереди Ренн и Волка; он даже собственные башмаки толком разглядеть не мог. В любое мгновение ветер мог закрутить его и бросить в очередную трещину…
И вдруг в белой кипящей мгле Торак заметил какой-то высокий темный столб. Что это? Скала? Снежный смерч? Неужели они уже достигли конца ледяной реки? Да нет, вряд ли…
Ренн схватила его за руку.
– Мы не можем идти дальше, – крикнула она. – Нам придется выкопать пещеру и переждать, пока кончится буран!
– Погоди! – крикнул в ответ Торак. – Смотри! Вон там! Мы почти добрались!
И он из последних сил стал пробиваться вперед, к видневшемуся в снежной круговерти столбу. Но столб вдруг зашатался и куда-то улетел. Он оказался всего лишь снежным вихрем, одной из опасных ловушек ледяной реки. Торак повернулся к Ренн:
– Ты права! Придется копать пещеру! Но Ренн рядом не оказалось!
– Ренн! Ренн!
Ледяная река злобно срывала у него с губ ее имя и уносила прочь, скрывая в снежном водовороте, в сгущавшихся сумерках…
Торак упал на колени, пытаясь нашарить в снежной мгле хотя бы Волка. Сняв рукавицу, он нащупал обледеневшую шерсть и прижал волчонка к себе. Но тот беспокоился, все время крутился, тянул носом, пытаясь по запаху определить, куда подевалась Ренн. Только разве можно было хоть что-то учуять в такой снеговой каше?
Но Волк все-таки что-то учуял. Он насторожил уши и стал смотреть прямо перед собой. Тораку показалось, что и он видит очертания человеческой фигуры, и он снова позвал:
– Ренн!
А Волк бросился вперед. Торак поспешил за ним, но особенно сильный порыв ветра сбил его с ног и швырнул на твердый лед. Он упал и чуть не пришиб волчонка. И вдруг взгляд его наткнулся на странный обледенелый холмик, в котором виднелось полузасыпанное снегом отверстие: пещера! И довольно большая. Во всяком случае, в ней вполне можно было поместиться. Но не могла же Ренн выкопать такую пещеру за несколько минут?
Волк мгновенно исчез внутри. Секунду поколебавшись, Торак последовал за ним.
Грохот ледяной реки мгновенно стих у него за спиной. В пещере было темно, и ему пришлось ощупать все вокруг руками, не снимая обледенелых рукавиц. Пещерка была совсем низенькая, так что приходилось стоять на четвереньках. У входа – ледяная глыба. Должно быть, ее кто-то специально вырубил, чтобы закрыть вход в пещеру… Но кто?
– Ренн? – окликнул девочку Торак. Ответа не последовало.
Торак задвинул вход ледяной глыбой, и вокруг него точно сомкнулась тишина. Было слышно, как Волк слизывает с лап снег и лед. С волос и плеч Торака тоже сыпались обледенелые комья.
Он протянул руку, собираясь ощупать дальнюю стену пещеры, и Волк предупреждающе зарычал.
Торак тут же отдернул руку, по спине у него пробежал неприятный холодок. Ренн там нет, это ясно. Но что-то там безусловно есть! Что-то поджидает их в темноте!
– Кто тут? – спросил он.
Ледяная тьма, казалось, насторожилась. Зубами содрав с рук задубевшие рукавицы, Торак вытащил нож.
– Кто тут?
Но ему так никто и не ответил. Тогда он достал одну из тростниковых свечек, припасенных Ренн, но застывшие пальцы слушаться не желали, и он выронил трутницу. Да он вечно будет ее тут искать! Наконец он все-таки нашел трутницу, поджег крохотную кучку измельченной тисовой коры и зажег свечу.
И не сумел сдержать испуганного возгласа, тут же позабыв и о ледяной реке, и даже о Ренн.
Почти у самых его ног лежал человек.
Мертвый человек.
Торак отпрянул и прижался к стене пещерки; он прямо-таки влип в нее. Если бы Волк не предупредил его, он бы наверняка коснулся трупа, а это, как известно, сулит страшные беды. Когда души оставляют тело человека, они порой бывают разгневаны, смущены или просто не хотят отправляться в Страну Мертвых. И если в такой момент к ним подойдет слишком близко кто-то из живых людей, то души, лишившиеся собственного тела, могут попытаться завладеть телом этого человека или же последовать за ним и завладеть телом кого-то из его близких.
Все эти мысли пронеслись в мозгу Торака, пока он неотрывно глядел на мертвого.
Губы человека казались вырезанными изо льда, плоть была желтой, как воск. Снег набился в ноздри и походил на живое дыхание, застывшее в облачках пара; подернутые льдистой пленкой глаза были открыты и неотрывно смотрели на то, чего Торак увидеть не мог, ибо оно было спрятано в сжатой руке мертвеца.
А Волк, похоже, ничуть не боялся; ему этот неподвижный человек даже нравился. Он внимательно и спокойно смотрел на него, положив морду на лапы.
Длинные каштановые волосы незнакомца рассыпались у него по плечам; одна прядь на виске была окрашена красной охрой, и Тораку сразу вспомнилась та женщина из племени Благородного Оленя, которую он видел на Совете племен у Фин-Кединна. У нее тоже были длинные волосы, свободно падавшие на спину, и одна прядь тоже была окрашена охрой. А что, если и этот человек из племени Оленя? Что, если он сородич матери Торака?
В душе Торака шевельнулась жалость. Как же его звали, этого бедолагу? Что он искал здесь и как он умер?
И тут Торак заметил на смуглом лбу мертвого нарисованный красной охрой неровный кружок. Теплая зимняя парка мертвеца была распахнута, и над сердцем у него был нарисован второй такой же кружок. Торак догадался, что если он осмелится стащить с мертвого башмаки, то на пятках у него тоже обнаружит такие кружки. Это были знаки смерти. Несчастный, должно быть, чувствовал, что смерть пришла за ним, и сам нанес на свое тело предсмертные знаки, чтобы души его оставались вместе, когда он умрет. Скорее всего, именно поэтому он и ледяную глыбу от входа в пещеру отодвинул: хотел выпустить свои души на волю.