Чтение онлайн

Торак изумленно смотрел на него:

– Но почему? Фин-Кединн словно не слышал его. Он снова смотрел в огонь и шептал:

– Нет, это просто невозможно!.. Никто никогда и не подозревал, что у него был сын. Даже я.

– Но ведь… Саеунн знала обо мне. Отец сам сказал ей – на берегу Моря пять лет назад, когда племена собрались там на Совет. Разве она…

– Нет, – покачал головой Фин-Кединн. – Она никогда мне об этом не говорила.

– И все равно я не понимаю, – сказал Торак, – почему Пожирателям Душ нельзя было знать обо мне? Что во мне такого особенного?

Фин-Кединн внимательно на него посмотрел.

– Ничего. Они не должны были знать о тебе, потому что… – Он с сомнением покачал головой, словно опасаясь, что и так уже сказал Тораку слишком много. – Потому что в один прекрасный день ты, возможно, сумел бы остановить их.

Торак был потрясен.

– Я? Но как?

– Не знаю. Но знаю одно: если им станет о тебе известно, они придут за тобой.

От ужаса у Торака мгновенно пересохло во рту. А Фин-Кединн прибавил:

– Это Саеунн и хотела пока скрыть от тебя. А мне казалось, что именно это ты непременно и должен узнать. – Он пристально посмотрел Тораку в глаза. – Ведь даже если ты выживешь – если тебе удастся уничтожить медведя, – это будет еще не конец. Пожиратели Душ узнают, кто это сделал. А стало быть, узнают и о твоем существовании. И рано или поздно придут за тобой.

В очаге так громко треснул уголек, что Торак даже подскочил.

– Ты хочешь сказать, – медленно проговорил он, – что даже если завтра я останусь жив, то всю свою жизнь буду вынужден убегать и прятаться?

– Нет, я так не считаю. Можно, конечно, убегать и прятаться, а можно сразиться с противником. Выбор всегда есть.

Тораку стало совсем не по себе. Он посмотрел на запятнанную кровью парку вождя. Хорд прав: в таком сражении должен участвовать мужчина, а не мальчишка. Но почему же отец никогда ничего ему не рассказывал?

– Твой отец знал, что делает, – сказал Фин-Кединн, словно прочитав его мысли. – Ведь и он совершил кое-что плохое. И я никогда ему этого не прощу. Но в том, что касается тебя, он поступал совершенно правильно.

Торак молчал, он не мог вымолвить ни слова.

– А теперь спроси у себя самого вот что, Торак: как по-твоему, почему в пророчестве говорится о Слушающем? Почему не о «Говорящем» или о «Видящем»?

Торак покачал головой: ответа у него не было.

– Потому что самое важное качество охотника – это уметь слушать. Слушать то, что рассказывают тебе ветер и деревья. Слушать, что говорят о Лесе другие охотники и их добыча. Именно этот дар ты получил от отца. Отец не учил тебя колдовству, не требовал, чтобы ты знал назубок историю племен. Он учил тебя охотиться. И думать. – Фин-Кединн помолчал. – Если завтра тебе повезет, благодари за это полученные от него знания и умения. И собственную смекалку.

Уже миновала полночь, но Торак все еще сидел у большого костра, глядя на мрачные вершины Высоких Гор.

Он был один. Волк ушел бродить по ночному Лесу. Во всем лагере не спали лишь сторожа. Из жилища Ослака доносились мощные раскаты храпа.

Тораку ужасно хотелось разбудить Ренн и рассказать ей о разговоре с Фин-Кединном. Но он не знал, в каком она жилище, и совсем не был уверен, что сумеет заставить себя рассказать ей все об отце. У него из головы не шла мысль о том «плохом», что, по словам Фин-Кединна, совершил его отец…

«Если ты выживешь… это будет еще не конец… рано или поздно Пожиратели Душ придут за тобой… Можно убегать и прятаться, а можно и сразиться с противником. Выбор всегда есть…»

Ужасные видения мелькали перед мысленным взором Торака: глаза медведя-убийцы; Пожиратели Душ, похожие на тени из страшного сна; лицо умирающего отца.

Чтобы отогнать эти видения, он поднялся и стал ходить возле костра, заставляя себя думать о завтрашнем дне.

Он ведь понятия не имеет, что будет делать завтра. Но Фин-Кединн прав: если на кон поставлена его жизнь, если схватки с медведем не избежать, значит, он может рассчитывать только на собственную смекалку. Да и Великий Дух станет помогать ему лишь в том случае, если он сам поможет себе.

И снова он вспомнил слова пророчества: «Слушающий… умеет сражаться с помощью воздуха и разговаривать, не издавая ни звука…» с помощью воздуха!

И в голове Торака сверкнула идея, которая начала постепенно овладевать им.

Пальцы у Торака так дрожали, что он никак не мог справиться с затычкой от рожка с лекарственными снадобьями.

Почему же он не сделал этого раньше? Теперь Волк безостановочно метался у входа в жилище, а люди племени Ворона ждали, когда же Торак наконец выйдет оттуда. А он все пытался вытащить затычку…

– Помощь нужна?

Ренн всунула голову в жилище. Она была очень бледна, под глазами черные круги.

Торак сунул ей рожок, и она мгновенно вытащила черную дубовую затычку зубами.

– А что это тебе вдруг понадобилось? – спросила она, отдавая рожок Тораку.

– Так, нужно кое-что. Для меток смерти. – На нее он старался не глядеть.

Она охнула:

– Как у того человека на ледяной реке? Торак молча кивнул.

– Но он знал, что умирает. А ты вполне можешь остаться в живых!

– Откуда ты знаешь? Нет, я не хочу рисковать своими душами, не хочу, чтобы они разлетелись в разные стороны и скитались потом неприкаянные. Не хочу превратиться в злого духа.

Ренн наклонилась, почесала Волка за ушами. Потом сказала:

– Наверное, ты прав.

Торак видел за ее плечом над поляной медленно светлеющий синий край небес. За ночь тучи, скатившись с Высоких Гор, накрыли Лес толстым снеговым одеялом. «Хорошо бы знать, – думал Торак, – снег поможет мне или помешает?»

Он высыпал немножко красной охры на ладонь и попытался смешать ее со слюной, но во рту у него так пересохло, что даже плюнуть он не смог. И Ренн предложила:

– Давай я.

Она наклонилась, плюнула ему на ладонь, потом растопила немного снега в ладони и добавила в получившуюся кашицу.

– Спасибо, – пробормотал Торак.

Дрожащей рукой он вывел круги у себя на пятках, на груди и на лбу. Выводя последний круг, на лбу, он даже глаза закрыл, точно от боли. В последний раз ему пришлось делать это для умирающего отца.

Волк подошел и привалился к его ногам, втирая свой запах в новые штаны Торака, потом коснулся лапой его руки, словно говоря: «Я с тобой».