Чтение онлайн

Покончив с едой, Мэггот с сыновьями отправился запрягать. Когда гости вышли во двор, совсем стемнело. Погрузили в повозку котомки, уселись сами. Хозяйка стояла в освещенном проеме двери.

– Побереги себя, Мэггот, – попросила она. – Не связывайся с чужаками, отвезешь – и сразу домой.

– Ладно, – махнул рукой Мэггот и выехал за ворота.

Начиналась удивительно тихая, прохладная ночь. Ехали не торопясь, и огня не зажигали. Через пару миль дорога, нырнув напоследок в глубокий овраг, выбралась на проселок. Мэггот слез и попытался разглядеть следы, но в темноте ничего не увидел. Прислушались – нигде ни звука. От реки наползали тонкие прожилки тумана.

– Туман... – неопределенно сказал Мэггот. – До Перевоза поедем без огней. Если встретим кого, так издали услышим.

Ехать оставалось еще чуть больше пяти миль. Хоббиты закутались в одеяла и чутко вслушивались в ночь. Но кроме поскрипывания колес и мерного перестука копыт пони не было слышно ни звука. Фродо нервничал. Ему казалось, что повозка ползет не быстрее улитки. Рядом с ним то и дело клевал носом Пиппин, а Сэм усердно таращился в темноту.

Подъехали к Перевозу. Возле двух белых столбов Мэггот натянул вожжи. Пони встали. Хоббиты полезли наружу и вдруг замерли: впереди на дороге ясно слышался приближающийся звук копыт.

Мэггот соскочил с облучка и встал, сжимая вожжи и всматриваясь во мрак. «Клик-клоп, клик-клоп», стучали копыта.

– Вам бы спрятаться, сударь, – обратился Сэм к Фродо. – Ложитесь-ка на дно, я прикрою вас одеялом, а уж этого всадника мы спровадим. – Он встал рядом с Мэгготом. Кто бы там ни ехал, придется ему сначала переехать через него.

«Клоп-клоп, клоп-клоп», – копыта стучали уже совсем рядом.

– Эй, там! – окликнул Мэггот. – Кто едет и что надо?

Перестук копыт смолк. Хоббиты вглядывались во мрак и, казалось, уже различали смутные очертания высокой, закутанной в плащ фигуры.

– Мне нужен господин Сумникс, – прозвучал из темноты приглушенный голос, и голос этот принадлежал Мерри Брендискоку. В нескольких ярдах впереди вспыхнул фонарь и осветил повозку и хоббитов.

– Господин Мерри! – вскричал Мэггот.

– А вы кого ждали? – удивленно спросил Мерри. Он наконец выступил из тумана, и страхи путников исчезли окончательно. Тот, кого они едва не приняли за Черного Всадника, был добрый друг Мерри верхом на пони и с шарфом на шее. Фродо с облегчением спрыгнул на землю.

– Ну вот и вы, наконец, – воскликнул Мерри. – Мне не хотелось ужинать без вас, и поэтому, когда поднялся туман, я решил проверить, не свалились ли вы в какую-нибудь яму. Где вы их взяли, друг Мэггот? Они что, купались в вашем утином садке?

– Я собирался спустить на них собак за нарушение границ частных владении, но потом раздумал. Они сами вам все расскажут. Извините, друг Мерри и остальные прочие, мне пора. Хозяйка моя волнуется. – Он быстро развернул повозку. – Доброй вам ночи. Денек был не из самых спокойных, ну да все хорошо, что хорошо кончается. Правда, не кончилось еще. И мне, и вам до дверей далеко. Пожалуй, я рад буду оказаться дома. Ох, чуть не забыл! – С этими словами Мэггот нырнул под сиденье и извлек объемистую корзину. – Хозяйка моя, госпожа Мэггот, шлет господину Сумниксу поклон и просит принять от нее на дорожку. – Он передал корзину Фродо и под хор благодарностей и прощальных напутствий погнал пони рысью.

Хоббиты смотрели вслед повозке, пока фонари не растаяли в тумане. И вдруг Фродо заливисто рассмеялся. Он учуял из закрытой корзины запах тушеных грибов.

– Поидемте-ка и мы домой, – предложил Мерри. – Наверное, все это очень интересно, но пусть подождет немного.

Хоббиты спустились к перевозу. Там у пристани была причалена широкая лодка-паром, освещенная двумя фонарями на столбах. Речная вода казалась черной, над ней плыли волокна тумана и застревали в зарослях тростника у берега. Мерри свел на паром своего пони, остальные уселись на деревянных скамейках вдоль бортов. Лодка, подгоняемая шестом Мерри, неторопливо двинулась поперек течения. Брендидуин здесь разливался широко и нес свои воды с достоинством, украшая поверхность маленькими медленными водоворотами. На противоположном берегу у воды помаргивали редкие огоньки, но чуть дальше, за темной Скочкой, желтым и красным светилось множество круглых окошек. Это было Брендинорье, родовое обиталище Брендискоков.

Некогда старейшина Староскоков Горендад (род Староскоков был древнейшим в Марях, а может, и во всем Шире) перебрался через реку (она во все времена была восточной границей страны) и начал рыть Брендинорье. Тогда же он поменял фамилию на «Брендискок» и стал основателем этого словно бы независимого поселения. Брендискоки быстро множились, и вскоре Брендинорье заняло весь заречный холм, обрастая дверями парадными и кухонными, дровяными и просто так. А уж окошек в этом гнездилище было не счесть. Конечно, вокруг тоже строились. Так и возникло Заскочье – неширокая густонаселенная полоса между берегом реки и Древлепущей, – возникло и стало не то Ширской колонией, не то огромными выселками. Главной деревней считалась Скочка, раскиданная в беспорядке вдоль берега и по склонам холма. Жители Марей поддерживали с обитателями Заскочья дружеские отношения и признавали авторитет старейшины Брендискоков. В этом с ними солидарны были все окрестные фермеры от Крепи до Камышовки. Прочие же обитатели Шира относились к Заскочью как к близкой загранице, а народ тамошний и за хоббитов не считали, а напрасно. Местные уроженцы всего-то и отличались любовью к воде, умением строить лодки и просто плавать. Во всем же остальном водоплавающий хоббит в точности походил на жителя любой из Четей.

Здешние земли оказались открытыми на восток. Из-за этого пришлось создать Заплот – живую изгородь, над которой потрудилось не одно поколение местных садовников. От Брендидуинского Моста Заплот охватывал берег с востока широкой петлей до самого впадения Ивлинки, вытекавшей из Древлепущи, – а это, пожалуй, от конца до конца миль двадцать. Выглядел Заплот здорово, но защитой надежной все же не был. На ночь все равно запирались, чего во всех других уголках Шира отродясь не делали.

Паром медленно подвигался к берегу. Из всех собравшихся только Сэм никогда не был за рекой. Он сидел, вслушиваясь в незнакомые звуки журчащей воды за бортом и плеска шеста, и думал о том, что прежняя его жизнь осталась на покинутом берегу, а впереди, похоже, одно длинное, мрачное приключение. «Эх, жил бы себе спокойно в Засумках», – подумал он о Фродо, но в это время паром причалил. Мерри остался привязывать лодку, а Пиппин взял пони под уздцы и повел вверх по тропинке, когда Сэм свистящим шепотом заставил всех оглянуться:

– Господин Фродо! Гляньте-ка туда!

На том берегу на светлых досках причала в свете двух фонарей появилось нечто черное. Издалека можно было принять это за тюк сена, вдруг решивший отправиться на водопой. Нечто суетилось на причале, словно обнюхивая помост, а потом кануло во мрак за фонарями.

– Это еще что такое? – вытаращил глаза Мерри.

– Понимаешь, – тихо сказал Фродо, – это за мной. Ты меня не спрашивай пока, ладно? Дома расскажу. Пошли.

Они заспешили вверх по тропе, а когда оглянулись с холма, дальний берег был скрыт в тумане.

– Лодок ведь больше нет на том берегу? – спросил Фродо у Мерри, а получив утвердительный ответ, воскликнул оживленно: – Вот и прекрасно! А как ты думаешь, могут кони пересечь реку?

– Могут, конечно, – ответил удивленный Мерри. – Двадцать миль к северу – вот тебе Брендидуинский Мост, пересекай себе на здоровье. А если ты про переплыть спрашиваешь, так я о таком не слыхал никогда. Зачем тебе?

– После, после, – отмахнулся Фродо. – Вот домой придем, двери закроем и поговорим.

– Ну, как знаешь. Ладно. Топайте поживее, а я поеду, предупрежу Фредегара. Ужин накроем и прочее.