Чтение онлайн

– А если сказка тебе не понравится? – спросил я, одновременно пытаясь припомнить хотя бы одну из прочитанных в далеком детстве сказок.

– А если не понравится, то сначала я съем тебя, а потом остальных твоих спутников, – безыскусно констатировала тварюга.

– Я смотрю, и на пищеварение ты не жалуешься, – снова попытался я вывести из себя хозяйку грязных болот.

– А чего на него жаловаться, когда его нет. Я ж пищу употребляю в уже переваренном состоянии.

– Какой интересный метаболизм! – преувеличенно восхитился я. А вот этого слова Ушастая Выпь не знала и очень этому обстоятельству удивилась:

– Чего сказал?.. Кто интересный? – Ее верхний глаз оставил в покое мою скромную персону и забегал из стороны в сторону в поисках метаболизма.

– Я просто к тому, что в моей сказке может встретиться очень много непонятных для тебя слов, а объяснять каждый непонятный тебе термин… Согласись, это будет довольно скучная сказка.

– Какие в сказках могут быть непонятные термины, – заупрямилась любительница фольклора. – Они ж детям рассказываются!

– А у меня все сказки для взрослых! – упрямо возразил я.

– Все равно, – заупрямилась тварюга. – Сказка есть сказка! Какие в сказке термины?

– Да сколько угодно, – продолжал я дразнить ее. – Вот хотя бы, к примеру, в моей любимой сказке один отпрыск благородной фамилии у раны эпидермис спалил…

– У кого кого спалил?! – опешила Ушастая. От произнесенных мной непонятных слов ее спаниельные ухи выскочили из воды и встали торчком рядом с овчаркиными. Действительно, откуда ей было знать, что рана – это обычная лягушка, ну а эпидермис – ее кожа.

– Вот видишь… – укоризненно проговорил я. – А ведь я даже еще не начинал рассказывать сказку.

Я посмотрел на ошарашенного монстра долгим жалеющим взглядом:

– С такой подготовкой тебе только «Курочку-рябу» слушать или «Колобка», да и то «Колобок», пожалуй, сложноват для тебя будет.

– Давай «Курочку-рябу», – немедленно согласилась противная тварь.

И тут в нашу милую беседу вмешался третий собеседник. Рядом со мной кто-то легко опустился на ствол и тонкий голосок непринужденно поинтересовался:

– Слушай, Гэндальф, ты эту кошмарную харю сам сочинил или она здесь всегда жила?

Я скосил глаза и увидел сидевшего рядом со мной и сладко зевавшего Фродо.

– Сообщи другу, чей спящий разум породил такое чудовище? – продолжал тот свои расспросы, совершенно игнорируя тот факт, что Ушастая Выпь все свои три глаза сосредоточила на нем. Я-то знал, что нашего хоббита холодным взглядом не пронять, он и не такие взгляды видел. А вот болотной хозяйке было пока невдомек, что Фродо надо сразу жевать, по-другому к нему под меховую шкуру не заберешься!

– Да вот, понимаешь, выползла подруга из болота, назвалась Ушастой Выпью и требует, чтобы я ей сказки рассказывал. В противном случае обещает всех нас сожрать! – коротенько ввел я Фродо в курс дела.

– Сожрать, говоришь? – задумчиво переспросил тот и осторожно поджал под себя свои мохнатые ножки.

– Ну да, всех, – подтвердил я.

Фродо наклонил голову набок и скептически осмотрел торчащую из болота башку.

– Нет, ничего у нее не выйдет, – вывел он через минуту заключение. – Она, конечно, здоровенная, но все равно в ней даже Душегуб не поместится.

– Так она же не глотает пищу, – быстренько объяснил я ему специфику пищеварения Выпи. – Она растворяет ее своим дыханием и потребляет уже в переваренном виде.

– Вот как?! – удивился Фродо и тут же полез в бутылку: – Ну меня-то она ни за что не переварит. Я же меховой! Я сам кого хочешь еще быстрей переварю.

– Эй, хвастун плюшевый, – раздался позади нас мелодичный голосок Эльнорды, – ты кого это переваривать собрался, вот эту жабу-переростка? Смотри, заворот кишок получишь, я тебе лекаря искать не буду!

– Не, Эльнорда, – не оборачиваясь, ответил Фродо, – это как раз вот эта тварюга собирается нас всех переварить при помощи своего дыхания, если мы ей сказку не расскажем. Твердит, что у нее по утрам жуткая бессонница.

А я рискнул обернуться и убедился, что эльфийка в отличие от нас с хоббитом держала в руках свой лук, из-за ее плеча высовывался полный колчан стрел, а на поясе болтались шпага и Рокамор.

– При помощи дыхания?! – в свою очередь удивилась эльфийка, но тут же, чисто по-женски, внесла деловое предложение: – Так я сейчас Душегуба позову, он ей пасть-то в узелок завяжет, чтобы не дышала, значит.

И она сделала вид, что собирается вернуться в лагерь, но в тот же момент прямо у нее за спиной раздался хрипловатый бас Душегуба:

– Кого в узелок надо завязать?

– Да вот, Душегубушка, – преувеличенно обрадовалась Эльнорда, – эта болотная гражданка утверждает, что может нас всех скушать при помощи собственного дыхания. Представляешь, ее дыхание, по ее утверждению, растворяет любое животное существо наподобие желудочного сока!

– Значит, она больше дышать не будет, – просто ответил грубый тролль и сделал пару быстрых шагов по направлению к болоту.

– Стой, где стоишь! – угрожающе прошипела Выпь, и я увидел, что она набирает в себя воздух. Видимо, для выдоха!

Но она опоздала!

Надо было нас сразу начинать переваривать, а не канючить какую-то там сказочку. Как ни быстр был ее выдох, мои пальцы оказались быстрее. Едва харя раздвинула свои изящные губки, чтобы испортить окружающую атмосферу, как прямо ей в пасть задул ураганный ветер. Причем он начинал бушевать прямо возле миленького ротика тварюги, а заканчивал свое буйство непосредственно в ее желудке, или что там у нее было внутри. Таким образом, мой ураган, не давая харе выдохнуть, нисколько не помешал Эльнорде в прицеливании. И уже через мгновение после того, как заревело мое заклинание, из среднего глаза Ушастой Выпи торчало элегантное серое оперение стрелы, а вторая стрела была наложена на тетиву и ожидала, видимо, когда успокоится мой микроураган, чтобы отправиться внутрь негостеприимной хозяйки болот. Надо еще добавить, что Душегуб и не подумал выполнять последний приказ Выпи. Он влез по колено в чужое болото и шарил своими огромными лапами в болотной жиже рядышком с вытаращившей оба оставшихся целыми глаза вражины. Даже Фродо не исчез, как обычно, неизвестно где, а отскочив метра на два от кромки темной болотной воды и оказавшись за моей спиной, приплясывал на месте, размахивая меховыми ручками, и воинственно орал своим фальцетом: