Чтение онлайн

— Итак, прекрасно, я… — Он колебался.

— Что еще?

— Миледи должна меня простить, но ваше лицо…

Мэри подошла к одной из карет и посмотрелась в одно из окон как в зеркало. Она тут же увидела, что имел в виду юноша: ее лицо выглядело жалобно, оно было заплаканным. Быстро она достала носовой платок из отворота платья и стерла с лица остатки пудры. Из-под нее показалась светлая, розовая кожа. Потом она обернулась снова к кучеру.

— Лучше? — спросила с улыбкой она.

— Гораздо лучше, — ответил он и улыбнулся ей в ответ. — Если миледи соблаговолит проследовать за мной…

Под удивленные взгляды других слуг он провел ее мимо карет и конюшен на другую сторону двора, где располагалась двухэтажная постройка из грубых природных камней.

Хотя оконные ставни были закрыты, через щели наружу пробивался свет, и изнутри доносилась музыка, которую уже слышала Мэри. Кучер бросил на нее неуверенный взгляд, и Мэри дала понять ему кивком головы, что она еще не передумала и хочет войти. Он прошел вперед и открыл дверь, и в следующий момент у Мэри появилось ощущение, что она оказалась в другом мире.

Хотя стены были из неоштукатуренных камней, а мебель старой и грубо сколоченной, помещение излучало радость и свет, которые Мэри до сих пор напрасно искала в Ратвене.

В открытом камине весело потрескивал огонь, возле которого на корточках сидели дети и жарили на длинных деревянных палочках кусочки хлебного теста. В левой половине помещения стоял вытянутый стол, за которым расселись гости, среди них девушки и парни. Некоторых Мэри знала, но только внешне.

На грубом дубовом столе стояли различные миски с простым угощением — хлеб и кровяная колбаса, к ним пиво в серых глиняных кувшинах. Человек благородного происхождения едва бы посчитал такие яства подходящей трапезой для свадьбы, но для этих людей они казались праздничной пищей.

На другой стороне залы находился оркестр — трое слуг, в обязанности которых входило играть на свирели и флейте и бить в барабан. Под ритм их музыки, звучащей свежо и безыскусно, танцевали молодой человек и молодая девушка, чьи волосы были украшены цветами. Видимо, в их честь и состоялся праздник. Мэри хотела подойти к молодоженам, чтобы выразить свои поздравления и пожелания, но один из музыкантов увидел ее.

Барабан сразу же умолк, а за ним и другие инструменты. Молодожены прекратили танцевать, и слуги за столом оборвали свой разговор. Постепенно воцарилась полная тишина, и взгляды всех испуганно устремились на Мэри.

— Нет, прошу вас, — сказала она. — Продолжайте веселиться, не обращайте на меня внимания.

— Простите, миледи, — сказал жених и смущенно поклонился. — Мы не хотели мешать вам. Если бы мы знали, что мы так шумим, то мы бы…

— Но вы вовсе не помешали мне, — перебила его Мэри и улыбнулась. — Я пришла лишь для того, чтобы поздравить молодоженов.

И прежде, чем кто-либо из присутствующих успел хорошенько разобраться в том, что произошло, она уже взяла жениха за руку, пожала ее и пожелала ему и его семье всяческого счастья. Потом она обернулась к не менее смущенной невесте, обняла ее и также от всего сердца произнесла слова с наилучшими пожеланиями.

— Благодарю, миледи, — сказала молодая женщина, залившись от смущения краской, и сделала неловкий реверанс. Ее лицо было бледно и усыпано веснушками, волосы — огненно-рыжими. Несмотря на убогое платье, она была прекрасна естественной, неиспорченной красотой. Мэри была уверена, что невеста без труда затмила бы всех дам на балу, если бы была одета в дорогое платье и подобающе причесана.

— Как тебя зовут? — поинтересовалась она.

— Мойра, моя госпожа, — раздался робкий ответ.

— А тебя? — обратилась она к жениху.

— Меня зовут Шон, миледи. Шон Фергюссон , кузнец.

— Прекрасно. — Мэри улыбнулась и огляделась по сторонам. — Здесь найдется капля вина, чтобы я могла произнести тост за молодых?

— Вы…Вы хотите выпить с нами, миледи? — поинтересовался один из стариков, сидевших за столом.

— А почему бы нет? — задала встречный вопрос Мэри. — Вы считаете, что благородная дама не может выпить кружку пива до дна?

Ответ не заставил себя долго ждать. Мэри протянули грубую кружку, налитую до краев пенистым терпким напитком.

— За Шона и Мойру! — сказала Мэри и подняла высоко свою кружку. — Долгой жизни в любви и согласии, будьте здоровы!

— За Шона и Мойру, — эхом вторили все вокруг, потом чокнулись кружками и по старинному обычаю выпили до дна, при этом Мэри была единственной, кто действительно опустошил свою кружку, потому что остальные собравшиеся были заняты тем, что удивленно смотрели во все глаза. Благородную даму, которая одним залпом выпила до дна кружку пива, они еще не встречали.

— Итак, — сказала Мэри, отставила пивную кружку и вытерла ладонью пену на губах. — А теперь я желают всем отлично погулять на свадьбе. Пусть она будет радостнее и веселее, чем та печальная ассамблея, которую сегодня дают напротив.

Она кивнула присутствующим на прощание и собралась к выходу, когда Мойра вдруг вышла вперед.

— Миледи?

— Да, дитя мое?

— Вам… Вам не нужно уходить, если вы не хотите. Шон и я будем рады, если вы останетесь. Конечно, если вы желаете…

— Нет, — сказала Мэри. — Это было бы нехорошо. Вы наверняка хотели бы побыть друг с другом. Я не хочу мешать вашему веселью.

— Мне вы не помешаете, — бойко ответила Мойра, — и Шону тоже. Если только вы сами не хотите уйти.

Мэри, остановившись прямо на пороге, обернулась. Странная тоска вдруг нахлынула на нее, и ей пришлось сдержать слезы.

— Вы хотите, чтобы я осталась? — спросила она. — На праздновании вашей свадьбы?

— Если вы этого желаете, миледи.

Мэри улыбнулась, и слеза покатилась у нее по щеке.

— Конечно, я хочу, — заверила она. — Я с удовольствием останусь, если можно.

— Позволите ли вы мне, миледи, в таком случае пригласить вас на танец? — спросил Шон, и как по мановению руки в помещении все стихло. То, что дама выпила кружку пива и ее пригласили присутствовать на свадебной вечеринке в людской, было уже достаточно необычно. Но то, что кузнец отважился пригласить ее на танец, просто переходило все границы.