Чтение онлайн

— Какое же? — осведомился Хаукинс.

Паштет из саго, кокосовых орехов и человечьих мозгов…

— И это вкусно? воскликнул Нат.

— Королевская еда!

— Вам приходилось ее пробовать? — рассмеялся Хаукинс.

— Никогда, и теперь уж не придется…

— Вот что значит разрушить традиции каннибализма в стране, — воскликнул капитан.

— Вот именно, мой дорогой Джибсон!

Сразу после обеда капитан собрался на корабль. Он по-прежнему очень боялся дезертирства и не оставлял надолго свой экипаж.

В это самое время на камбузе «Джеймса Кука» шли бурные дебаты между боцманом, Вэном Модом и матросами, нанятыми в Данидине.

— Мы решили сбежать сегодня вечером, — заявил Сэкстон.

— Подождите до отплытия, — уговаривал боцман, — всего несколько дней…

— Ты нам уже двадцать раз пел эту песню, огрызнулся Кейл, — и в результате мы пришли в Порт-Праслин, а через три недели направимся в Хобарт!

— Ну ладно, — заметил Мод, — сбежите, а что вы здесь будете делать?

Тут к камбузу подошел юнга. Джим давно уже заметил, что боцман и Вэн Мод довольно часто собираются вместе с новичками и о чем-то спорят, но так, чтобы никто не слышал.

— Ты что здесь делаешь, юнга? — заметив его, крикнул Флиг Балт.

— Пришел за обедом.

— Пообедаешь позже! А сейчас приберись в наших каютах.

— К тому же я не уверен, что ты уже убрал в каюте пассажиров, — добавил Вэн Мод, — не миновать тебе виселицы, паршивец…

— Занимайся своим делом! — приказал боцман.

Вэн Мод посмотрел на удаляющегося мальчика и сделал Балту знак, который тот, конечно, понял. Прерванный разговор продолжался.

Первый предмет, который привлек внимание Джима, когда он вошел в каюту братьев Кип, был малайский кинжал, лежавший на койке, которого он раньше никогда не видел. Джим взял кинжал, осмотрел лезвие и рукоятку, инкрустированную медью, и положил его на столик. Вскоре он закончил уборку.

Все последующие дни были заняты разгрузкой судна. Наняли нескольких туземцев, с полдюжины крепких и довольно ловких мужчин. Работа быстро подвигалась, а мистер Хаукинс, Нат Джибсон и братья Кип, не теряя времени даром, осматривали окрестности Порт-Праслина в сопровождении мадам Зигер. Они побывали в факториях, [130] часть которых принадлежала немецким поселенцам, а часть оставалась еще у англичан.

И те и другие торговали с большой выгодой. Импорт и экспорт в бывших Томбаре и Бираре возрастали в пользу немецкой Меланезии.

Имперское правительство сохранило местному населению полную свободу. Как свободные труженики, туземцы нанимались на работу в поле или на фабрику, где им платили промышленными товарами или продуктами питания. Приобщению местных племен к цивилизации способствовала усердная деятельность миссионеров. В Порт-Праслине есть протестантская церковь, а при ней два пастора. Проповедники с Евангелием в руках достигают здесь самых отдаленных уголков архипелага.

Однажды, во время экскурсии в центральную часть острова, расположенную примерно в трех милях от порта, Хаукинс, Нат Джибсон и братья Кип в сопровождении Зигера попали в томбарскую деревню, в которой стояло около пятидесяти деревянных хижин. Несмотря на полное отсутствие болот, они возвышались на сваях. Жители принадлежали к какому-то племени папуасов и мало чем отличались от жителей Новой Гвинеи. Они жили семьями, и всего их насчитывалось, вместе с детьми и стариками, примерно сто шестьдесят человек. Все они знали мистера Зигера и относились к нему с величайшим уважением. Экспедиция была принята двумя почтенными старцами с бесстрастными, прямо-таки непроницаемыми лицами. Женщины и дети оставались в хижинах.

Гости сразу увидели новшество, появившееся в этом уголке земного шара благодаря цивилизации.

Жители больше не ходили голыми, прикрыв свою наготу лишь повязкой из коры вакуа (кору разрезали на полоски и скрепляли волокнами). Мужчины (как и женщины, скрывшиеся при появлении гостей в хижины) оказались одеты в полосатые ткани, производимые английскими и немецкими фабриками.

Мистер Зигер рассказывал об особенностях местных племен. По его словам, у них были поразительно развиты зрение, обоняние и слух. Туземцы отличаются невероятной гибкостью и ловкостью. Но что касается работы, то на нее они соглашались лишь в случае острой нужды в пище — папуасы больше всего любят отдых. Вот и сейчас они лежали, растянувшись около своих домов или скрестив ноги и сложив руки на груди, молча наблюдали за происходящим, продолжая жевать бетель, точно так же, как на Востоке курят опиум, а на Западе табак.

Бетель они изготовляют из плодов, которые на языке туземцев называются «камбан», смешивая их с известью. Этот продукт, если его жевать, вместе с обильным слюноотделением, вызывает легкое опьянение, от него чернеют зубы и кровоточат десны. По обычаю, который сохраняется и поныне, молодые люди не имеют права доставлять себе эту радость, и лишь пожилым разрешается жевать бетель.

Что же до новоирландских ремесел, то они ограничиваются плетением циновок из листьев и изготовлением глиняной посуды. Всю эту работу делают женщины, ибо они менее ленивы. В поле здесь тоже трудится почти исключительно слабый пол, не говоря уже о ежедневном приготовлении пищи, — разумеется, чисто женской привилегии. Правда, блюда папуасов не требуют большого кулинарного искусства. К тому же туземцы не едят, как мы, в определенное время, то есть они едят все время.

Путешественники рассказывают:

«Какое бы животное ни попалось под руку дикарю, оно будет немедленно брошено на угли, поджарено и сожрано; при этом его не будут потрошить, если это четвероногое, или ощипывать, если это дичь».

Рыбы, морские черепахи, моллюски, лангусты, крабы, рептилии, ящерицы, любые насекомые — все идет в пищу этим обжорам. Из плодов особенно употребительны мапэ, или лака (вид съедобных каштанов), кокосовые орехи, молочные кауро и сахарный тростник, а также плоды хлебного дерева. Выращивают туземцы только свиней. Тем не менее, они совсем не сопротивляются попыткам цивилизовать их. Миссионеры пытаются обратить их в христианство. Но язычество здесь очень стойко и смешано с мусульманством, заимствованным у малайцев. В каждой деревне есть дом, в котором установлены идолы, и за ним наблюдают старики.

Мистер Хаукинс и его спутники свободно вошли в такой дом. Двери его, в отличие от жилых домов, гостеприимно распахнулись перед мистером Зигером. Там они увидели множество грубо сделанных глиняных изображений, выкрашенных в белый, черный и красный цвет, их перламутровые глаза сверкали и искрились. Эти идолы назывались «вакуи». Среди многих предметов, окружавших идолов, были два тамтама. [131] По знаку старика с длинной, вымазанной охрой бородой молодой туземец ударил в один из них. Раздался страшный грохот. К статуям были привязаны «прапраганы» — вырезанные из дерева амулеты, [132] которыми обычно украшают носы пирог.