Чтение онлайн

Другое дело – сами князья и их верные приближенные. Они получают что-то вроде «лицензии» на охоту с убийством. Само собой, в старину было совсем не так. Убивать часто приходилось в порядке самозащиты. И охотников, и колдунов, и во время клановых междоусобиц, когда одни вампиры привлекали отряды людей-наемников в борьбе с другими кровными братьями. Потому-то старые вампиры сильнее молодежи, а князья из молодых – родившиеся в восемнадцатом веке и позже – не любят нас, стариков. Завидуют и побаиваются.

Стюардесса вздрогнула, ощутив прикосновение моих клыков. В первый миг люди всегда испытывают боль. Зато потом наступает эйфория. Многие, как ни странно это звучит, жаждут повторения. Умершим от укуса везет – смерть наступает от удовольствия.

Преодолев легкое сопротивление девичьей кожи, мои клыки вскрыли артерию. Горячая и сладкая кровь хлынула мне в горло. Жанна обмякла. Пришлось поддержать ее за плечи. Сторонний наблюдатель увидел бы в нас всего-навсего целующуюся парочку.

С огромным трудом я оторвался от нее. Слизнул с губы капельку крови. Достаточно. В самый раз. Мне хватит для поддержания сил на пару недель, если, конечно, такие приключения, как на Ильинке, не будут находить меня каждую ночь. И девушка восстановится достаточно легко. Не слишком прожаренный бифштекс, красное сладкое вино, плитка шоколада. Подумав, что жалованье стюардесс, должно быть, достаточное, но не слишком высокое, я сунул в карман ее жилета стодолларовую бумажку. Прилетев в порт назначения, она, несомненно, почувствует сильный голод. Что ж, поужинает с подругами или с молодым человеком, если таковой имеется. Я тихонько прислонил ее к стенке, поправил воротник блузы, чтобы след от укуса не был заметен, и вышел в салон.

Пассажиры занимались своими делами. Лишь Збышек встретил меня внимательным взглядом. Я молча вернулся на место, слегка кивнув слуге. Мол, спасибо, все удалось. А через двадцать минут объявили посадку.

Аэропорт Борисполь встретил нас легким снегом и едва заметным морозцем.

В разрывах между облаками светила луна.

Я стоял, глядя на снующую толпу, пока Збышек подогнал со стоянки мой «опель». Признаться, я ничего не понимаю в коробках передач, зажиганиях и всяких «наворотах», выдуманных, чтобы привлекать покупателя, но автомобиль со звучной приставкой к имени «Астра-хетчбэк» понравился мне сразу. Было в нем что-то от скакуна благородных кровей, из тех что в старину называли аргамаками. Черный, блестящий, весь состоящий из благородных округлостей и плавно изогнутых линий. Можно сказать, что он стал единственным «железным конем», вызвавшим мою симпатию с первого взгляда. Даже захотелось дать имя. Но автомобиль – не корабль, и, чтобы избежать обвинений в сентиментальности, я попросту продолжал звать его «Хетчбэком». Чем хуже любой другой клички?

Усаживаясь в теплое нутро, пахнущее, к счастью, кожей, а не алхимическими снадобьями, я увидел пробежавших мимо стюардесс – Жанну с двумя подругами. Они стреляли в меня глазами, хихикали и перешептывались. Вот тебе и перекусил в дороге… А потом появляются всякие нездоровые истории о влюбленности человеческих девушек в вампиров. Нельзя сказать, чтобы этого не случалось за многовековую историю нашего сосуществования, но вовсе не так часто, как пытаются описать в книгах для подростков, вступивших в период полового созревания, или в голливудских фильмах, рассчитанных на того же зрителя. Может быть, рассказать о моем маленьком «воздушном» приключении Жозефине? Она, бедняга, наверное, уже измучилась придумывать все новые и новые завязки для сюжетов. Вдруг моя покажется нетривиальной?

– Когда вы… перекусывали, пан Анджей, – неожиданно проговорил Збышек, – один господин в костюме от Пьера Кардена, но с грязными ногтями сказал соседу, что вы просите парашют.

– Парашют? – удивился я. – Зачем?

– Люди не умеют летать, пан Анджей, – пояснил слуга, немедленно включаясь в нашу старинную забаву – беседа невежды и просветителя. – Они придумали такое приспособление – широкое полотнище, действующее как парус. Оно замедляет скорость падения человека, который держится за веревки снизу от полотнища. Военные летчики имеют его при себе всегда.

– А перевозящие пассажиров?

– Экипаж, думаю, имеет. А вот тем, кто купил билет, не положено.

– Странно… Но ведь на судне каждому пассажиру положено место в шлюпке и спасательный жилет.

– Совершенно верно. Собеседник господина с грязными ногтями сказал то же самое. Едва ли не слово в слово, пан Анджей. И добавил, что руководство авиакомпаний, должно быть, считает, что людей, умеющих летать, больше, нежели умеющих плавать.

– А что, кто-то из людей все же умеет летать? – Слова Збышека ужасно меня заинтриговали. Неужели способности, свойственные кровным братьям, становятся доступными и для людей? Есть о чем задуматься.

Слуга выключил зажигание, посмотрел на меня недоуменно, убирая руки с обтянутого кожей руля.

– Это же шутка, пан Анджей.

Несколько мгновений я соображал, хлопая глазами, а потом расхохотался. Подумать только! А я ведь принял его слова за чистую монету! И я никогда не считал себя лишенным чувства юмора. Не так давно иронизировал вместе с Валентином Валентиновичем, припоминая цитаты из классиков, а сейчас оказался в положении рыбы, которой рассказали о пустынных черепахах.

Збышек смотрел на меня, качая головой, а потом махнул рукой и повернул ключ. Фонарные столбы и заснеженные обочины рванулись навстречу. На заднем сиденье «Хетчбэка» я чувствовал себя будто птица в гнезде. Или, правильнее будет сказать, как зверь в укромном логовище.

Лукавая улыбка Жанны и снежинки в ее золотых волосах всколыхнули воспоминания, которые обрушились бурным потоком.

Год 1447 от Рождества Христова

Этот ничем особо не примечательный для государств и народов Европы год запомнился выборами римского папы, которым стал пятидесятилетний Томмазо Парентучелли, немало впоследствии способствовавший расцвету искусств; восхождением на польский престол Казимежа Четвертого Ягеллончика; рождением Екатерины Генуэзской, причисленной впоследствии католиками к лику святых, и смертью валашского господаря Влада Второго, отца небезызвестного Влада Цепеша. А для меня он стал важным благодаря двум событиям. Вернее, одному событию, поскольку оба они связаны столь неразрывно, что без первого не было бы и второго.

Впрочем, по порядку…

В тот год паны Мжислав Ястжембицкий и Ладвиг фон Раабе вывели меня в свет, если так можно назвать ночь накануне Дня Всех Святых. Юному вампиру следовало изучить все законы и войти в силу, чтобы, как говорил мой Мастер, не страшно было отпускать одного.

Именно к пану Мжиславу мы поскакали после битвы у Грюнвальда, я и пан Ладвиг. Из беглых объяснений силезца я понял, что укус вампира-зверя грозил мне немалой бедой. Стать такими, как они, я не хотел и собрался противиться судьбе любой ценой. Прятаться в склепах, пещерах или просто лесных логовищах? Нападать по ночам на крестьянский скот и одиноких прохожих? Вот уж увольте! Даже сейчас мороз по коже, как представлю. Однако зараза проникла в кровь вместе с их мерзкой слюной и начала разрушительную работу. Чтобы избежать ужасного перерождения, пан Ладвиг предложил мне обращение по всем правилам. А после признался, что сам он вампир, и много поведал о жизни сообщества «кровных братьев». Об иерархии и законах, о почти безграничных возможностях, о борьбе с колдунами и противостоянии охотникам за нечистью. Это при всем при том, что сами вампиры тоже уничтожали существ, которых считали вредными и опасными.