Братья крови
Шрифт:
И вдруг меня осенило:
– Чеслав? Ты?
– Я. Кто же еще? – По лицу вампира побежала судорога.
– Где ты был все эти годы? Почему ты не явился на дуэль?
– Что дуэль? Я не самоубийц-са. Это ты рвался в объятия Великой Тьмы.
– Ты струсил!
– Струсил. Я вс-сегда любил жизнь. Даже такую, как наша…
– У тебя нет чести!
– Конечно! Честь ес-сть только у тебя. Ты никогда не думал, что уц-селел тогда только благодаря мне?
– Так это ты?..—Кулаки мои сжались. Я чувствовал, что еще немного – и я брошусь на него с голыми руками.
Чеслав быстро наклонился к шее Жанны, выпуская клыки.
Я сделал еще шаг назад. Он выпрямился.
– Ты боишс-ся за нее? Да, ты боишься. Я думал, ты хранишь верность Агнессе. Той кучке пепла, что от нее осталась.
– Так ты знаешь?
– Конечно, я знаю.
Он на миг прикрыл глаза. Дверь позади скрипнула, в спину мне уткнулся холодный ствол.
– Это чтобы ты вел себя пос-спокойнее, – пояснил Чеслав. – Пуля серебряная. Разрывная. Каким бы быстрым ты ни был, нажать крючок он успеет.
Я бросил футляр с мечом на продавленный диван и поднял руки, показывая ему пустые ладони.
– Молодец-с. Возможно, я позволю тебе уйти. И ей тоже. Нас-слаждайся, пока есть время.
– Время до чего?
– Время, отведенное человечес-ству, близится к конц-су. Князья хотят изгнать фейри. Какая бес-смыс-слица! Что может быть лучше, чем убрать этих мерз-ских, грязных, вероломных тварей чужими руками? А когда людишек не ос-станется, объединенные ус-силия кровных братьев смогут изгнать волшебные сущноссти.
– А если не смогут?
– Смогут, ес-сли во главе круга буду я.
– Не слишком ли громкие слова?
На миг мой разум стиснуло, словно тисками. Виски пронзила боль. Еле уловимое движение брови Чеслава – и боль повторилась, заставляя меня зарычать и стиснуть зубы.
– Впредь ты будешь говорить со мной вежливо, – оскалился калека. – Мне вполне по силам обездвижить тебя и отрезать от нее по кус-сочкам теплую плоть. А может, мне накормить тебя ее мяс-сом.
Мои ногти вонзились в ладони – еще немного и прорвут кожу.
– Я буду стоять смирно, – пообещал я вопреки жгучему желанию кинуться в драку. Своей не-жизнью я давно перестал дорожить, но Жанна…
– Хорошо. – Боль исчезла. – Я не позволю князьям провес-сти ритуал закрытия порталов. Они перехитрили меня в Англии, но тогда я был молод и с-слаб. Им удалось сорвать мои планы в вос-семнадц-сатом году. Но теперь я учел вс-се ошибки. Я рас-скинул сеть, через которую ты, Анджей, юркий пескарь, едва не прос-скочил. Но я предус-смотрел и твои жалкие потуги… Заклинание больше не прочтет никто, – Чеслав пошевелил ногой груду обломков, которые еще вечером были ноутбуком Збышека. – Меч теперь тоже у меня. Ритуал не сос-стоится…
– Зачем тебе это? Ты хороший колдун, ты мог бы занять высокое положение при любом князе.
– Я не хочу быть ни при ком! Я хочу влас-сти! Довольно я нас-страдался. Да и могу ли я занять мес-сто при князе, будучи таким уродом? Молчи! Я знаю, что не могу. Никто не захочет со мною знатьс-ся. Князь Прозоровс-ский не пожелал даже говорить с-со мной… Ты, наверное, хочешь знать, как я с-стал таким уродом? Я тебе рас-скажу.
– А если я не желаю слушать?
Я повел плечами. Человек позади скрипнул половицей, кашлянул.
– Мне вс-се равно, Анджей, хочешь ты или нет. Слушай внимательно. Я учился чародейс-ству у самого Жиля де Рец-са. Слыхал о таком? О, наверняка слыхал… Замечательный колдун был. Он научил меня, как усилиться, не затратив много времени. Ты знаешь, Анджей, как мы усиливаемс-ся? Знаешь, хоть и молчишь. Надо убивать. Отнимая жизнь, ус-силиваешс-ся. Это правило простое, как смена зимы и лета, и такое же неотвратимое. Я убивал, Анджей. С-сколько я убивал… Ты бы проклял меня, ес-сли бы узнал. Впрочем, ты и сейчас не горишь ко мне дружес-ской привязаннос-стью. А еще мастер Жиль объяс-снил мне, что против принц-са Патрика у меня шанс-сов нет. Раздавит, как мокриц-су. И я решил избежать дуэли…
– И оставил меня с Патриком один на один.
– Конечно! Ты-то пос-ступил бы иначе. Но я – не рыц-сарь. Сейчас я – вампир-волшебник, а тогда был недавним школяром. Сейчас я раздавил бы Патрика играючис-сь, тогда я боялс-ся его до одури, до бес-спамятс-ства.
– Трусом ты был, трусом и…
– Молчи! – Трехпалая рука дернула Жанну за прядь волос. – Молчи, и тогда я, может быть, с-сохраню ей жизнь. Я решил бежать, но куда может бежать птенец от вс-севидящего ока мас-стера? Я подброс-сил запис-ску доминиканц-сам, где найти маеток пана Мжислава. Не сверкай глазами, Анджей. Поверь, мне тоже пришлос-сь нес-сладко, когда убивали мас-стера.
– Тебе пришлось несладко? А ты подумал…
– Подумал, – отрезал он. – Это была необходимая жертва. Или ты скажешь, что тебе, как рыц-сарю, страх смерти неведом?
Я не хотел отвечать. Смотрел на Жанну. Она не понимала, о чем мы разговариваем, поскольку не знала и знать не могла старопольского, щедро пересыпаемого словечками из латыни-вульгаты, поэтому я постарался ободрить ее взглядом.
Одновременно я косился в зеркало, висевшее на стене выше правого плеча Чеслава. Его, впрочем, и зеркалом назвать трудно – не больше суповой тарелки по размеру. Должно быть, полковник брился перед ним, когда уезжал с дачи на службу.
Само собой, ни я, ни калека в зеркале не отражались. Казалось, будто посреди комнаты, затравленно втянув голову в плечи, сидит Жанна, а напротив нее напряженно замер широкоплечий мужчина в пятнистом комбинезоне и с винтовкой в руках.
– Молчишь, Анджей? Правильно. Тебе нечего с-сказать. Нами управляют чувс-ства: голод, похоть, страх, жажда влас-сти. Им нельзя противитьс-ся. Нужно поддаться, будто стремительному потоку, и тогда непременно добьешьс-ся ус-спеха. Нужно быть с-сильным, нужно уметь вс-сех обвес-сти вокруг пальц-са. Сперва у меня плохо получалос-сь. Я попался в лапы ц-серковников и охотников. Случайнос-сть, но я дорого за нее заплатил. Если меня не убили сразу, то лишь потому, что хотели ис-спользовать мои знания. Тебе, Анджей, не заливали в горло святую воду? Тебе не прикладывали к лицу серебряное рас-спятие? Тогда ты не можешь прочувс-ствовать всех мук, через которые я прошел. Молчи! Не говори ничего! Ты думаешь, я сломалс-ся? Думаешь, я стал предателем? Со с-стороны могло так показатьс-ся.