Чтение онлайн

Однако наиболее ценной информацией был для Алекса детальный портрет собственного брата, который Серебров рисовал мелкими штрихами подробно и точно, начав с его вкусов в одежде и еде и закончив его странной дружбой с умирающим от рака Октябрем.

На протяжении двух недель перебежчик говорил негромко, спокойно и весомо, к полному восторгу Алекса и его помощников, которые помогали записывать и сортировать информацию. Если не считать постоянных и однообразных просьб о пластической операции и собственном домике во Флориде, собеседования шли без сучка и задоринки. Так продолжалось почти до самого последнего дня, когда Серебров рассказал такое, что Алекс даже не знал, верить ли собственным ушам.

Они как раз сидели за столом из почерневших бревен, потягивая обжигающий горький кофе из глиняных кружек и закусывая шоколадным печеньем, которое было разложено на блюде. Под локтем Алекса бесшумно крутился диктофон. Несмотря на то, что до вечера было еще далеко, все лампы были включены. Снаружи шел теплый весенний дождь, его капли негромко стучали по ставням, а ветер выл в печной трубе.

– Итак, мы остановились на том, что он не любит Горбачева, - сказал Алекс.

– Не любит? По-моему, он собирается убить его, - сообщил Серебров, набив рот печеньем. Заметив недоверчивую улыбку собеседника, он поспешно добавил: - Я говорю совершенно серьезно, Алекс. Он готовит убийство Горбачева.

Алекс искоса взглянул на него.

– О чем это ты говоришь, Никита?

Серебров вытер губы тыльной стороной ладони.

– Я не посвящен в это дело, - осторожно сказал он, - и мне неизвестны детали. Просто я сложил воедино все кусочки информации, намеки и обрывки разговоров, которые мне довелось услышать за последние несколько недель. Тогда-то я и догадался, что Морозов хочет устранить Горбачева любыми средствами.

Далее Серебров рассказал, что внутри КГБ сформировалась тайная группа единомышленников, возглавляемая Дмитрием Морозовым. Постепенно они подбирали себе сторонников в армии, в партаппарате, среди ученых и интеллигенции. Это движение называлось "Память", в память о России-матушке, и вошли в него сторонники "жесткого" курса, чьи коммунистические идеалы причудливым образом сплелись с великодержавным русским шовинизмом и традиционным антисемитизмом. Их цели и взгляды напоминали сталинский коммунистический национализм времен войны, при помощи которого "великий вождь и учитель" пытался подстегнуть патриотические чувства своих соотечественников.

Алекс кивнул.

– Я слышал о "Памяти", но не подозревал, что Морозов имеет к ней какое-то отношение.

Серебров усмехнулся.

– Говорят, что их черные мундиры были предложены Морозовым. Он, как ты знаешь, одевается исключительно в черное.

Алекс был не на шутку заинтригован и обеспокоен. В английских и немецких газетах ему попадались статьи об одетых в черное активистах "Памяти". Интервью с ними, как правило, были полны невообразимого бреда о чистоте русской расы, щедро сдобренного коммунистическими догмами и клише. Сами "памятники" - длинноволосые и неопрятные люди с горящими глазами обожали фотографироваться на фоне хоругвей и икон, старинного оружия, российских флагов времен наполеоновских войн и портретов Сталина.

Серебров рассказал также, что узкий круг лидеров "Памяти" в КГБ был весьма обеспокоен горбачевскими реформами, которые, как они считали, подталкивали страну к гражданской войне.

– Они утверждают, что коммунизм несовместим с западной демократией. Социалистическое государство и социалистическая экономика не могут сосуществовать с многопартийностью, со свободными выборами и свободной прессой. Алекс кивнул.

– И они правы.

– Но ведь именно этого и добивается Горбачев! Морозов считает, что он - это катастрофа для России. Горбачев уже потерял Восточную Европу, Анголу, Никарагуа, Эфиопию и Ирак. Он согласился на объединение Германии. Он виноват в том, что происходит в Прибалтике, в Грузии и Армении. Советский Союз перестал быть великой державой, страна стоит на пороге анархии и выпрашивает гуманитарную помощь у немцев и американцев. Во всем этом виноват Горбачев, и именно поэтому Морозов считает, что его надо остановить.

– При помощи убийства?
– с сомнением осведомился Алекс. Уж больно неправдоподобно звучало все то, о чем рассказывал Серебров.

– Да, - мрачно сказал перебежчик.

– Кто еще знает об этом?

– Очень узкий круг посвященных. В него не входят даже ближайшие помощники Морозова.

Алекс попытался рассуждать объективно и здраво. Несомненно, в горбачевской России КГБ терял больше всех. Если потепление отношений между Вашингтоном и Москвой выльется в свободу, демократию и тесное сотрудничество, никому не будут нужны шпионы, профессиональные убийцы и дознаватели. Верхушка КГБ обвинила Горбачева во всех своих бедах. С их точки зрения заговор с целью физического устранения прогрессивного советского лидера безусловно имел смысл.

– Каковы их планы?
– спросил Алекс.

– Насколько я понял, Морозов планирует убийство на территории иностранного государства, чтобы никто не попытался связать это с деятельностью Комитета. Убийство должно выглядеть как несчастный случай.

– Значит, на территории иностранного государства?
– Алекс подошел к окну и выглянул наружу через щели в жалюзях. Серые дождевые облака цеплялись за снежные вершины Альп.
– Какого государства?

– Конечно, вашего, какого же еще?
– удивился Серебров.

Алекс резко обернулся к нему.

– Постой, что ты имеешь в виду?

– Горбачев собирается посетить Соединенные Штаты весной девяносто первого года. Убийство должно произойти во время этой поездки.

– Это невероятно, - с сомнением проговорил Алекс, поглядывая на Сереброва поверх своей кружки.
– Начиная с того момента, когда Горбачев ступит на нашу землю, он будет находиться под нашей защитой. КГБ не может столь свободно делать свои дела в Штатах.

– Видишь ли...
– удивление Алекса по всей видимости доставляло Сереброву немалое удовольствие.
– Морозов, как мне кажется, прячет в рукаве козырную карту. В США у него есть тайный союзник: некий богатый и очень влиятельный американец.

– Кто он такой?
– нахмурился Алекс.

– Этого я не знаю. Никакого имени при мне не упоминали, я лишь понял, что у Морозова есть свой собственный секретный канал связи с этим человеком. Судя по слухам, это промышленный магнат, вложивший немалые средства в программу "Звездных войн". Если в отношениях между Вашингтоном и Москвой победит разрядка, он потеряет миллиарды долларов. Разоружившимся американцам будут до лампочки все его технические новинки.

Серебров прикончил печенье и огорченно щелкнул языком, поглядывая на пустую тарелку.

– Как видите, наши правые и ваши правые имеют между собой много общего, - усмехнулся он.
– И тем и другим мешает Горбачев. Кстати, нельзя ли принести еще печенья?

Разоблачения Сереброва все еще звучали в ушах Алекса, когда он садился в самолет "Эйр Франс", следующий из Парижа в Вашингтон. Самого Сереброва отправили в США на самолете ЦРУ, который должен был доставить его на аэродром в Форт-Лири, в Виргинии. Там в течение еще двух месяцев ему предстояло пройти более глубокое и тщательное собеседование с лучшими специалистами ЦРУ.