Чтение онлайн

Престон нахмурился. Мальчишка многого не знает… Экроланду нельзя появляться пред очами короля, ни в коем случае нельзя! Почему вдруг он принял столь необдуманное решение? Наверное, не без помощи Милины. Будущая священница начала чудесным образом менять Экроланда с того самого мгновения, как он очнулся после страшной битвы. Куда-то исчезли нерешительность, рассеянность, а взгляд рыцаря приобрел остроту клинка.

Пожалуй, надо в оба глаза следить за ними всеми. Взрывоопасная смесь: ведьма и священница, рыцарь и незадачливый оруженосец. А бабочки… Бабочки никуда не денутся. Надо гаэтона получше упаковать, и в пути он вполне сможет заняться его изучением. А что касается Силвердаля, то там живет сам Теодор Каменик, великий ученый, который, быть может, согласится с ним побеседовать.

— Ступай, мальчик, — велел Престон. — Ступай, готовься к отъезду.

Когда Аткас уже повернулся, чтобы уйти, дворецкий добавил:

— И не забудь погрузить парадные доспехи… Они в кладовке лежат. Уверен, что Экроланду они еще понадобятся.

Дорога до Орлувина заняла два дня. В единственной городской гостинице случился небольшой переполох, когда тут остановился рыцарь со свитой. Понять, что приехала важная персона, можно было, уже увидев процессию, состоящую из кареты, повозки и двух всадников. В карете с комфортом расположились госпожа Сакара и невеста Экроланда, Милина. С ними же сидела и Дженна, обиженная на весь свет, что ее Снежинку впрягли в карету, словно какую-то тягловую лошадь. Повозкой правил Престон, а на облучке кареты сидела Эста, весьма лихо управлявшая лошадьми.

Экроланд предпочел ехать верхом, и заставил Аткаса скакать подле себя.

Хозяин гостиницы в Орлувине, предупрежденный помощниками, загодя вышел на дорогу и начал непрерывно кланяться, едва только рыцарь подъехал достаточно близко. Щурясь от слепящих бликов на доспехе Экроланда, он подобострастно сказал:

— Для нас большая честь принимать вас у себя, сэр. Лучшие комнаты для вас и ваших спутников будут готовы буквально через несколько минут. Желаете пообедать?

Рыцарь кивнул, снимая перчатки. Аткас с важным видом спешился и передал поводья подбежавшему мальчишке, подавленному великолепием кареты и важностью приехавших постояльцев. Экроланд оглянулся и со значением указал Аткасу взглядом на Стролла. Пристыженный, Аткас поторопился забрать коня и, чувствуя себя весьма глупо, повел Стролла вслед за Солемной. Мальчишка обернулся, растянув губы до ушей.

У кареты уже суетился Престон, помогая выбраться женщинам наружу. Дженна помедлила у окошка, с презрительной ухмылкой наблюдая замешательство оруженосца. «Тупоголовый идиот, — подумала она про себя. — Кажется, в последнее время он возомнил о себе невесть что. Думается мне, он уже спит и видит себя рыцарем, хотя, видят боги, ему до рыцарства еще много-много лет. И то я очень сильно сомневаюсь, что когда-нибудь он будет этого достоин».

Госпожа Сакара и тут взяла бразды правления в свои руки. Лично осмотрев отведенные им комнаты, она осталась довольна, но сочла своим долгом заглянуть также на кухню, где попробовала суп, бурлящий в котле, и пощупала готовую для жарки птицу. Тут тоже ничто не вызвало нареканий. Только убедившись, что все в порядке, она присоединилась к остальным в общей зале. Строго попеняв Дженне, что та уже пьет второй бокал вина, она расправила складки на дорожном платье и уселась на диван.

— А где сэр Эри? — осведомилась она, оглядев стол.

— Они с оруженосцем что-то обсуждают в конюшне, — спокойно ответила Милина. Дженна неприязненно на нее покосилась. Вот Милина может пить сколько угодно вина, и никто ее в этом не упрекнет! Будущая священница ответила Дженне слегка удивленным взглядом, отпила глоток из бокала и продолжила, — кажется, Эри хочет дать ему какое-то поручение, или нечто в этом роде. Он сказал, что скоро подойдет.

Хмуро уставившись на стол, накрытый нарядной кружевной скатертью, Дженна с горечью отметила: Милана не добавила перед именем рыцаря обязательного «сэр». Да, эти двое очень сблизились, но зато Экроланд необычайно отдалился от остальных, словно новые отношения возвели между ним с Милиной и остальным миром невидимую, но прочную стену. Больше всего девушка боялась, как бы рыцарь не бросил ее на произвол судьбы. Маловероятно, конечно, что такое произойдет, но страх сопутствовал ей почти все время. Рапен нехотя признал, что тот случай с Тассой Тинт был несчастным, и что на Дженне нет вины за ее смерть. Девушка ясно понимала, чего ей может стоить новая промашка, и была полна решимости ни за что ее не допустить.

Тем временем Аткас испытывал совсем иную гамму чувств. От волнения у него сбилось дыхание, глаза заблестели, и в них появилось предвкушение.

— Вот, держи, — сказал Экроланд, протягивая небольшой мешочек. В полутьме конюшни его доспехи мерцали серебристыми искрами.

Аткас протянул дрожащую руку, и в ладонь ему легла приятная тяжесть. Даже не развязывая горловину, он знал, что внутри — золото.

— У тебя есть время до завтрашнего утра, — кивнул Экроланд, тепло улыбаясь. — Навестишь мать, дашь ей денег. В Стипоте и заночуй.

Юноша опустил глаза. Нет, еще не время рассказать рыцарю о давней лжи. Он это сделает как-нибудь в другой раз, когда представится более удобный случай.

— Большое спасибо, сэр Эри, — пылко поблагодарил он. — Я подъеду даже раньше.

— Ну, раньше не стоит, пожалуй. Милина все равно встает достаточно поздно, а меньше всего на свете я хочу нарушить ее сон. Так что не торопись, побудь с родными. Передавай привет сестренкам!

— Непременно, сэр Эри.

На сей раз улыбку Аткас вымучивал, лихорадочно вспоминая, о чем еще он поведал в тот самый первый день рыцарю. Ну не идиот ли он был! Экроланд никогда бы его не осудил из-за Цилы, наоборот, то, что у них есть малыш, наверняка его бы растрогало.

Экроланд ушел в залу, улыбнувшись напоследок немного застенчивой улыбкой, а Аткас терпеливо подождал, пока Солемна поест сена, попьет, и оседлал ее.

За воротами гостиницы он почти сразу пустил лошадку рысью, а потом и галопом. Скорее, скорее! Ветер свистит в ушах, пейзаж вокруг сливается в одно зеленое пятно, и каждая минута приближает его к Циле.

***

И вот перед ним замелькали знакомые виды. Аткас, проезжая мимо пригородных ферм, в нетерпении подстегнул Солемну. Впереди уже показался деревянный частокол вокруг города и дозорные башни по обеим сторонам ворот, много лет как пустующие.

Но по мере приближения к городу радость таяла, как роса под солнцем. Вокруг все родное, тысячу раз виденное. Словно и не уезжал Аткас из Стипота! Родное… И такое убогое! После дворцов Вусэнта, словно перенесенных на улицы города из баллад менестреля, после Храма и Холла домишки вокруг казались такими неказистыми, хоть плачь. Впервые Аткас обратил внимание, что дороги в Стипоте не мощеные, утоптанная земля, и только. Лишь дом мэра и ратуша могут похвастаться вторым этажом, а все остальные здания приземистые и какие-то кособокие.

Только в некоторых садиках, разбитых вокруг домов, виден хоть какой-то порядок. После буйной зелени Медовых Лужаек эти садики выглядят просто смешно.

В груди у Аткаса росло странное нехорошее чувство. Он прижал руку к сердцу и склонился к гриве Солемны, прошептал ей на ухо: «Тише, девочка, тише». Когда лошадка замедлила ход, он с необыкновенной ясностью понял, что не уедет отсюда без Цилы. «Я все объясню хозяину, — решил он. — Он сможет меня понять. Я даже отдам ему деньги, лишь бы он взял ее в услужение».