Чтение онлайн

К тому же Дженне, как и всякой девушке ее возраста, до смерти хотелось принять участие в каком-нибудь приключении, желательно не слишком рискованном. И что же? Она не имела права присоединиться к этой экспедиции, в которой основная опасность ложилась на плечи рыцаря (потому как убивать дракона надлежало именно ему, а не его немощному оруженосцу)!

Размышляя таким образом, Дженна совсем не принимала в расчет приказ магистра, который недвусмысленно гласил: ехать в Эсток рыцарь должен только со своим оруженосцем. Про ведьм там не было ни слова.

Дженнайя поворочалась немного, устраиваясь удобнее на мягкой перине. На потолке слегка колыхались призрачные тени от деревьев, принимая пугающие в своей четкости картины. То казалось, что вот-вот сверху спрыгнет чудище о шести ногах и ста зубах, то согбенная старушка грозила ей палкой, то проявлялся лик прекрасного юноши, манивший ее улыбкой к себе, в царство теней. Не выдержав буйства воображения, заставлявшего ее думать обо всем, кроме того, о чем надо, она босиком вскочила на ковер, накинула на плечи легкое одеяло и подошла к окну. Луна сегодня ночью была особенно яркой, парк, в который выходило окно спальни, лежал как на ладони.

Скованная страхом перед ночью и теми чудовищами, которые могли прятаться за любым кустом, она и приняла решение. Сначала оно показалось ей немного пугающим, но потом, поразмыслив, она подумала, что лучше и не придумаешь.

Она незримо последует за рыцарем, чтобы он ни о чем не узнал до того самого момента, как наступит критический момент, и она придет ему на помощь.

Ей и предположить еще было сложно, каким он будет, этот критический момент, но Дженна прекрасно помнила, что во всех поэмах и балладах именно тогда, когда герой балансирует на грани жизни и смерти, приходит верный друг и спасает его. Быть может, она сможет помочь Экроланду, когда он, опаленный огненным дыханием дракона, падет на землю, а его собственное дыхание вот-вот должно будет замереть в груди… И тут она, облаченные в сверкающие белые доспехи, ринется вниз с ветки дерева, откуда доселе следила за смертельной схваткой, и пронзит мерзкую рептилию клинком из чистого золота…

Дженна, размечтавшись, взмахнула рукой, чуть не сшибла вазу с засушенными цветами и тут же вернулась с небес на землю. Ну, и где ей, скажите на милость, достать сверкающие доспехи, не говоря уже о золотом клинке?

Или, быть может, она сумеет управиться с мечом должным образом, даже если он чудесным образом попадет ей в руки?

Нет, действовать следовало совершенно иначе. Дженна задумалась и прищурила зеленые глаза. Единственное, чем она владела более-менее хорошо, — это волшебство. Все вокруг полагали, что Дженна — это очень сильная и страшная ведьма, тогда как на самом деле девушка знала не более десяти заклинаний.

При Экроланде она сможет использовать лишь два-три. Они достаточно безопасны и едва ли могут быть соотнесены с некромантией. Во всяком случае, Дженна была уверена, что они не оставят на земле Следа некромантии, и что она сумеет справиться с ними, не используя аслатин.

Другой вопрос заключался в том, насколько эти заклинания смогут повредить столь сильному и крепкому существу, как дракон?

Дженна, поразмыслив, вынуждена была признать, что ни кокон защиты, ни разжигание огня, ни иллюзии не подействуют на дракона. Но, возможно, пока Экроланд будет в беспамятстве лежать на земле, ей удастся применить заклинания посерьезнее общих, которые будут некромантскими? Скажем, она сможет опутать чудовище зловонными нитями; сможет заставить сотни духов заползти в его уши, чтобы оно испытало неимоверные мучения от их стонов и заунывных песен; сможет даже передать Экроланду часть жизненной силы оруженосца.

Но ее магию повсеместно осуждали и запрещали, и потому, какими слабыми бы ни были заклинания, известные Дженне, применять она их сможет лишь при одном условии: Экроланд будет без сознания. Увидь он воочию духов или зловонные нити, — и собственными руками с превеликой радостью подожжет костер, на котором ее и спалят. Но, разумеется, дракон сумеет оглушить рыцаря. Без этого пункта ее план вовсе не имеет смысла.

«А потом, — размечталась Дженна, — Эри поднимется, увидит дракона, опутанного и беспомощного, оглашающего пещеру ревом (которым он попытается заглушить вопли духов у себя в ушах), возьмет меч, отрубит ему голову, и.… Да, но как я заберусь на дерево, чтобы оттуда колдовать? Ведь в пещерах, насколько мне известно, деревьев не растет, а драконы обожают пещеры! Ну ладно, спрячусь за каким-нибудь сталактитом. Быть такого не может, чтобы там не было где спрятаться».

Потом она еще немного поразмышляла и пришла к выводу, что ей необходимо раздобыть лошадь, на которой она последует за Экроландом. Может, оно и к лучшему, что Вила арестовали? Ведь мальчишки, его помощники, не посмеют ей и слова поперек сказать!

Она быстро раскаялась в этих злых и эгоистичных мыслях, но потом ей пришло в голову, что когда Экроланд вернется в город героем, Наместник, конечно же, освободит Вила.

«Особенно если об этом попрошу я! Вот мы возвращаемся в город с головой дракона. Пожалуй, я выпрошу у рыцаря право везти голову на своей лошадке. А в городе, когда Наместник спросит меня: «Чего ты желаешь, дитя?», я отвечу, что прошу освобождения мастера Вила. Как же Эри будет гордиться мною! Может, благодарный, он даже выполнит мою просьбу и отошлет варвара куда-нибудь подальше от Медовых Лужаек».

Дженна сладко потянулась и подошла к большому напольному зеркалу, перед которым принялась примерять кожаные штаны, найденные в одном из сундуков с одеждой.

«Хмм, ну ладно, обойдусь и без сверкающих белых доспехов. Но леди в платье на дереве, а то и за сталактитом — это будет слишком! Оденусь попроще»...

***

Аткас весь вечер промаялся, полный мрачных предчувствий. Дело в том, что ему совершенно, ну ни капельки, не хотелось сталкиваться нос к носу с какими бы то ни было драконами. Не то чтобы они ему не нравились, дело было совсем не в этом.

Скорее, Аткас их боялся.

Или, вернее будет сказать, он испытывал панический ужас от одной мысли, что придется приблизиться к дракону ближе, чем на милю. Да, оруженосец Экроланда не был героем, не хотел прославиться и вообще не хотел никуда ехать.

Когда за вчерашним ужином Экроланд огласил приговор лорда Улина, его голос дрожал от радости, да и глаза Дженнайи зажглись мрачным огнем. Он же, Аткас, понял, что готов даже сломать ногу, даже обе, лишь бы не сопровождать Экроланда.

Конечно, немного утешало следующее обстоятельство: сражаться с драконом будет сам рыцарь. Но тут вероятна страшная возможность: а что, если дракон убьет Экроланда? Ведь тогда, следуя законам для всех на свете оруженосцев, Аткасу придется взять из остывающей руки рыцаря меч и продолжить бой!

«Нет, убегу! — решил паренек. — И пропади они пропадом, честь и достоинство. Я, конечно, уважаю хозяина, но погибать мне еще рановато».

За завтраком Аткас относился к Экроланду, как к человеку, обреченному на гибель, и с рвением выполнял все его пожелания, касающиеся передачи сахара и джема. Он с грустью смотрел в лицо, на котором, как ему казалось, смерть уже запечатлела свой поцелуй.