Бремя империи 2
Шрифт:
Ситуация пошла вразнос в двадцать три часа сорок одну минуту по местному времени. Или в восемнадцать часов сорок одну минуту по петербургскому…
– Старт ракет! Наблюдаю массированный старт ракет!
Побледнев, оба дежурных смены – и тот кто сдал смену и тот кто ее принял – бросились к оператору, подавшему сигнал тревоги. Оператор этот наблюдал за Средиземным морем, посредством висевшего над ним разведывательного спутника.
Зал, где сидели операторы, чем-то напоминал кинотеатр – многофункциональный дисплей, на котором высвечивалась испещренная разными значками карта мира. Длинные ряды кресел полукругом перед дисплеем – кресла были похожи на дорогие анатомические кресла в спортивных автомобилях, и перед каждым из них был компьютерный терминал. Старший смены же находился в отдельной каморке на самом верху, примерно там же где в кинотеатре находится киномеханик со своей аппаратурой. Быстро спуститься вниз невозможно – в каморку старшего смены ведет узкая и неудобная лестница, если с нее спускаться бегом, немудрено и шею сломать. Пока оба старших смены – подполковник и полковник спустились вниз, от операторских мест раздался новый вскрик, от которого всех находившихся в зале прошиб холодный пот…
– Двойная термальная вспышка! Наблюдаю двойную термальную вспышку!!!
Двойная термальная вспышка – первый признак произошедшего ядерного взрыва…
– Боевая тревога! – полковник Слипчук, старший смены на ходу хлопнул по большой красной кнопке – она находилась у каждого ряда кресел операторов систем.
В фильмах обычно в этот самый момент начинает мигать освещение, начинает выть ревун. Бред полный. Операторам всех систем надо максимально сконцентрироваться, сосредоточить внимание – а тут свет мигает, и сирена завывает над ухом. Нормально? Поэтому на всех экранах на мгновение появились слова "боевая тревога", ревун взревнул и замолк, а на основном экране в углу возникло табло с бегущими секундами – включился таймер оперативного времени. Одновременно включилась система записи аудио и видеозаписи действий каждого оператора систем. В обычном режиме фиксировались только отдаваемые через терминал команды.
– Что? – три человека: полковник, подполковник и старший лейтенант вперились в экран монитора – докладывай, старлей, что у тебя тут делается?
Старший лейтенант, не отрывая взгляд от экрана, на котором расплывалось светящееся облако и то тут, то там мелькали новые вспышки – к счастью не двойные термальные – начал докладывать…
– Господин полковник, в восемнадцать часов сорок одну минуту я зафиксировал массированный старт ракет. Видно было плохо, но судя по всему – пуск с лодки, находящейся в подводном положении. Ракет около сорока. Из них одна отличалась по параметрам от остальных, пошла по баллистической траектории. В соответствии с инструкцией я сообщил об этом вам. В восемнадцать часов сорок три минуты система засекла двойную термальную вспышку и классифицировала ее как атмосферный ядерный взрыв средней мощности.
– Что это?
– Бейрут, господин полковник. Ядерный взрыв в воздухе чуть севернее Бейрута.
– Смотри! – подполковник Овечкин, который смену уже сдал, но все еще оставался в центре управления ткнул в угол экрана – тебе не кажется это странным? Датчики радиоактивности не срабатывают – радиации нет! Радиационный фон в пределах нормы!
– Интересно… – скептически сказал Слипчук – а это что такое? Что за облако? Топливно-воздушная смесь, что ли взорвалась в таком количестве. А электромагнитный импульс? А ракеты – они что, метеорологические? Короче – оставайтесь здесь, я пошел наверх, объявлять "Набат" и докладываться. Установите координаты старта ракет, подключайте всех. Коля, выведи мне данные со своего терминала на мой, в кабинете.
– Есть!
Преодолевая крутые ступеньки, спотыкаясь и ругая себя за проявление нервов, полковник Слипчук добрался до своего кабинета, плюхнулся в кресло, включил монитор. Несколько секунд смотрел на картинку, пытаясь ее осознать, запечатлеть в мозгу. И правда – или датчики на спутнике полетели, или и в самом деле нет радиоактивности. Но как такое может быть?
Впрочем, от обязанностей начальника смены его никто на освобождал – теперь он должен доложить в Санкт Петербург, в штаб. И пусть решают.
Включив терминал, машинально пригладив волосы – только недавно здесь вместо обычного терминала поставили видеоконференцсвязь – полковник Слипчук стал громко и отчетливо говорить, докладывая о сложившейся ситуации.
– Внимание! Произошел ядерный взрыв. Время взрыва – восемнадцать часов сорок три минуты по петербургскому времени. Координаты эпицентра: тридцать три – пятьдесят три – четырнадцать северной широты – тридцать пять – тридцать – сорок семь восточной долготы по сетке координат. Тип взрыва – атмосферный, высотный. Высота взрыва – около тридцати двух километров над уровнем моря. Мощность взрыва – около пятидесяти килотонн. Ширина облака – пять точка пять километров, увеличивается. Направление движения облака – тридцать один градус. Дополнительная информация – радиоактивность в зоне поражения не фиксирую, повторяю – радиоактивность в зоне поражения не фиксирую. Внимание! Зафиксирован массированный старт ракет. Тип ракет – крылатые, тактические. Носитель – предположительно подводный. Количество стартовавших ракет…
Каффрия, долина Бекаа
Болело не тело, болело что-то внутри. Это даже была не совесть – просто он чувствовал, что с ним поступили неправильно и несправедливо – и он не понимал, почему.
Казак станицы Каффрия, расположенной в долине Бекаа Тимофеев Александр Саввич, шестнадцати лет от роду сегодня не работал. Отец и двое старших братьев работали, даже девятилетняя Нинка работала в полях – а он не работал, его оставили дома отлеживаться. Потому что три дня назад его выпороли.
Выпороли не просто так – выпороли по решению схода. Следователь, что вел дело по массовым бесчинствам в Бейруте, оказался честным – убрал из дела сопротивление полиции, убрал массовые бесчинства, оставил только хулиганство. По хулиганству, равно как и по другим мелким делам казака вместо мирового судьи имел право судить сход. Вот и передали казака – хоть и не реестрового*, а все равно казака Тимофеева А.С., вместе с другими такими же, как он хулиганами приехавшему в полицию представителю местного казачьего войска. Представители войска доставили их всех по станицам, и оставили ждать наказания – до очередного казачьего круга. А на казачьем кругу, состоявшемся три дня назад, пришла и расплата. Почесали казаки бороды и решили: хулигану – тридцать горячих**** по заднице, чтобы значит, больше не хулиганил и род казачий не позорил. Порешили, вызвали Александра Саввича к позорной колоде, посреди круга стоящей. Ну, тут делать нечего – снял Александр Савич штаны, лег на колоду, а атаман взял розог из стоящей тут же корзины да ему и всыпал. Хорошо так всыпал, с оттяжкой. Но дело было не в боли, у любого казака кожа дубленая и тридцатью горячими ее не продрать – а дело было в обиде и унижении. Голой задницей на сходе сверкать – и за что? За то, что черным укорот дали? Неправильно все это. Неправильно…
А теперь казак Тимофеев Александр Саввич лежал в прохладном сарае на спине – чтобы больнее было, чтоб запомнить навсегда – и размышлял над случившейся в его жизни коллизией. Если раньше в кругу сверстников он пользовался непререкаемым авторитетом – как же, и отец и двое братьев, все реестровые казаки, отец старший урядник, один из братьев урядник, да и кулак у Александра Саввича был крепкий – то теперь, после того, как выпороли, авторитет придется завоевывать заново.
Внезапно со двора донеслось рычание, недоброе такое горловое рычание. Сидевший на цепи кобель Мишка, помесь кавказской овчарки с кем-то еще, здоровенная и недобрая зверюга, одним своим видом отпугивающая воров и прочих лихих людей что-то почувствовал.
Отец что ли пришел? Рано вроде еще, пару часов еще работать. Не будет Мишка так отца встречать, рыком. Самое время сейчас, пока гроза не грянула новая, надо оросительную систему подготовить*****, чтобы вода собиралась в резервуар, а не смывала плодородный слой своими потоками. Да и вообще – мало ли работ в поле летом.
Мишка глухо залаял, в голос – значит, кто-то и впрямь чужой на дворе. Надо пойти, посмотреть…
– Мишка… Кто там у тебя? – почесываясь, Александр Саввич вышел из темной прохлады сарая и…