Чтение онлайн

— Нет! — решительно запротестовал Найджел. — Вы, полицейские, возможно, и способны работать сутками на голодный желудок, но для меня время обеда уже давно миновало, и я намереваюсь совершить налет на кладовую. Пойдемте со мной. Я скажу Лили, чтобы она принесла в столовую все, что только есть съедобного.

Стрэйнджуэйз проглотил буквально полкило холодной говядины, десяток картофелин, полбуханки хлеба и половину яблочного пирога, не сказав при этом инспектору ни слова касательно дела. Наконец он с сожалением поставил пустой стакан из-под пива на стол, вытер рот и предложил:

— Продолжайте! Я вас слушаю!

— Во-первых, я полагаю, что самоубийство как таковое исключено. Киотт-Сломан вряд ли покончил бы с собой таким сложным способом. Ведь не стал бы он приготавливать для себя этот орех!

— Согласен!

— Во-вторых, нет никакого смысла выяснять, что делали обитатели дома сегодня в тот или другой час, ибо этот орех мог пролежать на тарелке день или два. Миссис Грант сказала, что эта тарелка всегда пополнялась с тех пор, как Киотт-Сломан появился в доме. Возникает еще один любопытный вопрос: связано или нет это убийство с предшествующими преступлениями?

— Думаю, что да, но другим вариантом тоже нельзя пренебрегать.

— Если этой связи не существует, значит, у нас в доме два убийцы…

— Может быть, и так.

— Я все-таки склоняюсь к мысли, что связь между преступлениями существует. Ну хорошо, предположим, что Киотт-Сломан знал нечто, представлявшее для убийцы большую опасность. Что именно это могло быть?

— Мне кажется, что он знал что-то об убийстве О'Брайена. — Найджел перекинул ноги через подлокотник кресла и закурил.

— Я тоже так думаю. Нам известно, что Киотт-Сломан находился в бараке и возле него до убийства полковника. Возможно, он видел, как после О'Брайена в барак пришел еще кто-то. На следующий день он узнает, что произошло убийство. Но он не спешит в полицию, рассчитывает подороже продать свое молчание. Убийца же О'Брайена, решив, что так будет надежнее, убивает и его.

— Почему, в таком случае, убийца ждал два дня?

— Мне кажется это довольно ясным. Ведь Киотт-Сломан узнал, что мы подозреваем его самого, только сегодня днем.

Единственной возможностью выпутаться было для него честно рассказать, кого он видел в ту ночь. Решиться на это было трудно, ибо тем самым он убивал курицу, которая должна была нести для него золотые яйца. Возможно даже, Сломан думал, что мы ему не поверим и вообще приберегал это признание на крайний случай. Убийце, однако, становится окончательно ясно, что подозрение падает на Сломана. Он боится, что последний не выдержит, и потому убирает его.

— Весьма разумно, за исключением одного-единственного. Вы не находите, что в этом случае у убийцы остается слишком мало времени, чтобы приготовить такой орех?

— А если убийца заготовил орех заранее, желая испытать его на О'Брайене? А может быть, просто на всякий случай хотел иметь при себе яд.

— Есть и еще один вариант: неизвестный хотел устранить Киотт-Сломана, потому что тот шантажировал его, но не убийством полковника, а чем-то другим. И хотел устранить его еще раньше.

— Да, вполне может быть, мистер Стрэйнджуэйз. И если следовать вашей теории, она приводит нас прямым путем к Кавендишу. Ведь он сам признался, что Сломан пытался его шантажировать, и мы имеем доказательства этого. Возможно, именно Кавендиш и является убийцей полковника. Хочу сказать, что после всего, что мне довелось тут увидеть, его поведение кажется весьма подозрительным. Он все время выглядел каким-то встревоженным, хотя до сих пор его мрачный вид мы связывали лишь с финансовыми затруднениями.

— Во всем этом деле Кавендиш ведет себя подозрительнее всех, — сказал Найджел, словно обращаясь к самому себе.

— Что вы хотите этим сказать? У вас есть что-то определенное?

— Ничего определенного. Я тщательно наблюдал за Кавендишем в течение двух дней и пришел к выводу, что его поведение напоминает поведение убийцы, у которого вот-вот сдадут нервы. На его лице просто написано сознание какой-то вины. И это меня беспокоит.

Блаунт с разочарованным видом откинулся в кресле.

— Вы слишком осторожничаете в своих выводах, Найджел. Опыт моей работы показывает, что непрофессиональный убийца чаще всего выдает себя своим поведением. Людей с железными нервами вы можете найти только в детективных романах.

— Будем надеяться, что так оно и есть.

Блаунт выразительно посмотрел на Найджела, в этот момент уставившегося куда-то поверх лысой макушки инспектора.

— Странно! — протянул Стрэйнджуэйз. — Раньше я на это и не обратил внимания. Ведь это, судя по всему, подлинный Пикассо! — Он встал и внимательнее посмотрел на маленький рисунок в рамке, висевший на стене позади инспектора.

— Вы только что сказали «будем надеяться», мистер Стрэйнджуэйз, — продолжал свое инспектор. — Это означает, что вы подозреваете кого-нибудь другого?

Найджел отвернулся от рисунка и опять уселся в кресло.

— Если подозревать Кавендиша, то нужно признать, что и другие гости вызывают некоторые подозрения, — сказал он. — Например, сегодня после ленча я был свидетелем небольшой стычки между Сломаном и Старлингом. И Сломан в злобе крикнул в лицо профессору, что знает о нем кое-что такое, что может изменить отношение к нему полиции. Я, правда, очень хорошо знаю Филиппа. А что касается убийства, могу ручаться за него на все сто процентов. Кроме того…

— В нападении на Беллами его подозревать вообще нельзя. На всякий случай я хочу еще раз допросить миссис Грант, чтобы быть полностью уверенным, что Беллами действительно до половины третьего находился неподалеку от кухни.

— Вы не должны, мистер Блаунт, придавать моим словам слишком большое значение. Я только хотел сказать, что в этом деле Кавендиш является не единственной загадочной личностью. Возьмите, к примеру, Люсиллу. Она тоже поссорилась со Сломаном, а когда в рядах сообщников наступает раздор… Ведь говорят же, что она помогла Киотт-Сломану убрать полковника, но когда увидела, что у того сдают нервы, чтобы обезопасить себя, отравила его… Или, скажем, миссис Грант — тоже женщина, хотя по ее виду это мало заметно, но именно по этой причине она и могла быть потенциальным убийцей. Допустим, что в ее прошлом есть какое-нибудь темное пятно. Например, ее бросили одну с ребенком и всю жизнь она тяжелым трудом добивается того, чтобы ее сыну жилось лучше, чем ей. Киотт-Сломан узнает эту тайну и шантажирует ее… Правда, сейчас трудно представить себе миссис Грант в роли обесчещенной девушки… А если посмотреть на садовника? Его зовут Джереми Негрум. Одно имя чего стоит! И он все время проводит в теплице…