Чтение онлайн

А два месяца спустя Николай Гаврилов, отслужив свой срок, был демобилизован и уехал к отцу в Краснодар. К несчастью, он уже не застал в живых своей приёмной матери. Екатерина Григорьевна, сердце которой было вконец подорвано многолетней тяжёлой болезнью, скончалась в декабре 1956 года.

После выступления летом и осенью 1956 года по Всесоюзному радио с рассказами о поисках героев Брестской крепости на моё имя пришло большое количество писем со всех концов страны. Число их уже вскоре превысило три тысячи. Среди них были и письма от людей, которые в 1941 году сражались в Брестской крепости. Если до того за два с половиной года мне с большим трудом удалось обнаружить в разных городах и сёлах Союза около пятидесяти участников обороны, то за несколько месяцев после радиопередачи более трехсот ранее неизвестных защитников крепости сообщили свои адреса.

С волнением узнали эти люди о том, что советский народ помнит и чтит подвиг, который они совершили пятнадцать лет тому назад в стенах старой русской крепости. Многие из них с радостью встретили на страницах газет и услышали по радио имена своих прежних товарищей, героев крепости – П. М. Гаврилова, П. С. Клыпы, С. М. Матевосяна, Р. И. Абакумовой, А. М. Филя и других. Тепло, с любовью пишут они о своих боевых друзьях, которых сейчас знает весь народ.

«Я знал Гаврилова, – пишет его бывший сослуживец по довоенному времени, офицер запаса из Ленинграда Иван Гомозов. – Это был прежде всего честный коммунист, грамотный командир полка, требовательный к себе, к своим подчинённым, трудолюбив без устали, заботлив как отец, пунктуален. Гаврилов был самым лучшим командиром полка в нашей дивизии. И мне думается, если бы не было брестской трагедии, Гаврилов был бы прославленным воином Отечественной войны. Ночью он часто сидит, читает книги о Суворове, рано утром он уже следит за подъёмом то одного, то другого подразделения, днём проводит занятия с комсоставом полка, часто цитирует суворовские изречения, требует от личного состава глубоких знаний, больше занятий в поле.

Все знали, что от глаза Гаврилова ничего не ускользнёт. Если что-либо неладно идёт в каком-либо подразделении, Гаврилов тут как тут, и все он видит и все знает. К концу дня часто можно было видеть Гаврилова угрюмым и задумчивым. Это он был недоволен прошедшим днём. Часто можно было слышать от него выражения недовольства, что, мол, мало сделано за день, не с полной целеустремлённостью проведены занятия и так далее. Гаврилову хотелось быстрее подготовить свои подразделения к будущим боям. Он торопился с подготовкой личного состава, потому что видел, что схватка не за горами».

«Майора Гаврилова я знал как строгого, требовательного командира, как чуткого и справедливого воспитателя, – пишет бывший боец 44-го полка Сергей Дёмин из Харькова. – В моей памяти сохранилось много случаев из жизни полка и моей лично, которые непосредственно связаны с командирской деятельностью Гаврилова. Я работал на автомашине, и очень часто приходилось ездить с командиром полка в далёкие и близкие рейсы.

Видели бы вы, – пишет Дёмин, – моё состояние, когда я узнал, что сталось с Гавриловым на сегодняшний день. Я за него был рад не менее, чем за себя. Действительно, ему теперь воздают по заслугам. Я горжусь им, ведь он – мой командир». «Я услышал по радио, что майор Гаврилов, бывший командир полка, командовавший частью Брестского гарнизона, жив, – пишет из Новосибирска бывший защитник крепости Иван Черняев. – Я был в дни обороны крепости под его командованием. Товарища Гаврилова знаю лично и всегда вспоминаю как пример мужества, стойкости и бесстрашия в борьбе за социалистическую Родину. Прошу передать товарищу Гаврилову мой искренний привет, пожелание хорошего здоровья и долгих лет жизни».

С любовью вспоминают бывшие сослуживцы и самого юного героя крепости – Петра Клыпу.

Интересное письмо со своими воспоминаниями прислал бывший лейтенант 333-го полка Александр Степанович Санин, возглавивший в первые дни оборону на том участке крепости, где сражался Петя. После войны А. С. Санин преподавал черчение и рисование в одной из школ города Омска. Вот что он пишет:

«Из всего состава обороняющихся в первые дни я особенно выделяю двух младших командиров-артиллеристов и двух маленьких (12-13 лет) – мальчиков – Петю, воспитанника 333-го полка, и второго, имя которого не помню. Но это были настоящие герои-храбрецы. Это они в первые дни обороны разыскали склад боеприпасов. Под градом пуль и беспрерывной бомбёжкой они переносили патроны, пулемётные ленты и снаряды. Петя Клыпа! Только теперь я узнал его фамилию. Он был подлинно бесстрашным мальчиком. Он вбежал в подвал и, обращаясь ко мне, по-военному доложил: „Товарищ командир, я был на втором этаже здания, оттуда все хорошо видно!“ Этим он мне и напомнил о необходимости организации наблюдения. Первое моё приказание было отдано этому мальчику – наблюдать и немедленно доложить о появлении противника. Где только не был этот живой, подвижный, сообразительный мальчонка: в разведке, на подноске боеприпасов – буквально всюду. Я очень боялся и беспокоился за него. Но он, будучи назначен мною связным, часто исчезал на час, а иногда и больше, но никогда не приходил без новостей или без оружия, боеприпасов».

О мальчике-герое вспоминает и другой командир, сражавшийся на этом участке, сейчас пенсионер, живущий в Вязьме, – Василий Соколов.

«Немцы цепочкой перебегали к комсоставской столовой и заняли её, – пишет он. – Мы повели шквальный огонь по цели. Клыпа в это время обеспечивал нас патронами, передавал распоряжения из штаба. Везде только и было слышно: „Клыпа, Клыпа…“ Живой и находчивый мальчик вёл себя как настоящий взрослый, бывалый боец».

Как вы помните, в первых числах июля 1941 года, когда на участке 333-го полка подошли к концу боеприпасы, оставшиеся в живых бойцы сделали попытку прорвать кольцо врага. После этой попытки из них уцелело только несколько человек, которых гитлеровцы взяли в плен. В числе этих уцелевших бойцов был и контуженый Петя Клыпа.

Гитлеровцы отправили его в лагерь Бяла Подляска, и там Петя встретился с пятью такими же, как он, воспитанниками, мальчуганами по 14-16 лет. Неутомимый и энергичный, он тотчас же принялся готовить их побег, и вскоре эти пять мальчиков бежали в Брест во главе с Петей Клыпой.

В 1957 году я получил письмо от одного из этих бывших воспитанников – Петра Котельникова. Он был старшим лейтенантом и служил в одной из воинских частей. С восторгом вспоминает Котельников о своём боевом друге Пете Клыпе. Он пишет:

«Познакомился я с ним в первые дни войны в подвале 333-го полка. Первое, что у меня он спросил, боюсь ли я этих немцев и умею ли я стрелять из винтовки. Несколько дней мы провели вместе в одном подвале, и кто только там был, знал его имя. Был он проворным и смелым мальчиком, часто оставлял подвал и приносил ценные сведения, докладывая рапортом командованию. Им был обнаружен склад с боеприпасами, и под его командой мы доставляли патроны и гранаты к амбразурам, откуда вели огонь по фашистским солдатам наши бойцы.

Инициативный и смелый, Петя Клыпа организовал побег из гитлеровского лагеря пятерых бывших воспитанников, среди которых были Володя Казьмин, Володя Измайлов, Коля Новиков и я. Бежав из лагеря, мы попали в брестскую тюрьму, где фашисты морили пленных голодом, пытаясь окончательно сломить советских людей и навязать им свою волю. Петя и здесь проявил инициативу и находчивость. Он мог уже тогда объясняться на немецком языке и переговорил с немцами. После этого на четвёртый день нас выпустили из этой страшной тюрьмы.

Выйдя из тюрьмы, Петя разведал на южной окраине Бреста склад с боеприпасами и тут же предложил немедленно его взорвать. Но взорвать его не удалось, так как участились случаи облавы, и мы вынуждены были покинуть город – идти пробираться к своим.

Ещё четырнадцатилетним подростком Петя обладал хорошими организаторскими способностями. Храбростью своей и бесстрашием он завоевал доверие среди нашей пятёрки, и так, без официального назначения, он стал нашим настоящим вожаком и самым лучшим другом и близким товарищем. Находясь в тылу у гитлеровцев, в трудные минуты он никогда не унывал и не давал унывать другим. Часто напевал он свою любимую песенку, слова которой я услышал впервые от него: