Чтение онлайн

В час дня на следующий день редактор «Вестника» разрядил свой револьвер, целясь в редактора «Знамени», но промахнулся. В половине второго двое неизвестных были ранены при перестрелке в лавке Бриггса: причины ссоры остались невыясненными. В девять часов вечера пять-шесть человек не спеша прошли по главной улице и поднялись на чердак Бриггсова склада. Еще в течение десяти — пятнадцати минут с дюжину гуляк выбрались из салунов и без всякой видимой цели потянулись к Бриггсу. К половине десятого на чердаке у Бриггса собралось пятьдесят человек. За то же время меньшая по численности группа, также исподволь и как бы не имея в виду никакой особой цели, скопилась у крыльца двухэтажного здания суда, где содержался арестант. В десять часов некий всадник, бешено шпоря коня, влетел в Гнилую Лощину; загнанный конь повалился наземь. Не прошло и нескольких минут, как вновь прибывший пересек площадь и быстрым шагом подошел к зданию суда. То был Джек Гемлин. Но Три Голоса сумели опередить его; со ступеней судебного здания они громко объявляли свою волю.

Оглашенный ультиматум был адресован одному-единственному лицу. Человек этот, покинутый своими помощниками и оставленный друзьями, был Джо Холл, бдительный, неутомимый окружной шериф из Калавераса. Забаррикадировав двери, исполненный решимости, он недвижно сидел возле своего арестанта; уже двенадцать часов он ждал этой минуты, с пистолетом наготове, без тени надежды в душе. Джо Холл не блистал умом, не выделялся он также и какими-либо иными достоинствами; но сейчас он был намерен сложить голову здесь, за этой решетчатой дверью, выполняя долг, к которому призывали его занимаемая должность и лишние пятьдесят бюллетеней, полученных на выборах всего два месяца тому назад. Правда, его малость смущало, что некоторые из доносившихся снизу голосов в точности походили на голоса его избирателей; но гораздо громче, заглушая их, в ушах его гремела фраза из врученного ему ордера: «Настоящим повелеваем вам взять под арест и доставить на место живым и невредимым названного Гэбриеля Конроя». Книжная витиеватость этой фразы чем-то воодушевляла его, служила ему моральной опорой. Не хочу скрывать, никакими внешними геройскими качествами Джо Холл не отличался. Вспоминаю его, малорослого, суетливого, без следа той величавой уверенности, какую дает человеку физическая сила. Сейчас, в момент смертельной опасности, он пожевывал табак, энергично сплевывая жвачку на пол; временами вскакивал с места и теребил бороденку; а то еще, шагая по комнате, проверял курки на пистолетах. Остановившись возле Гэбриеля, он спросил почти что со злостью:

— Слышите или нет? Идут на приступ!

Гэбриель кивнул. Часа два тому назад, когда стало известно о намерениях виджилянтов, он составил записку на имя Максуэлла и вручил ее шерифу. После чего погрузился в обычную апатию; сидел тихий, сосредоточенный, а если и заговаривал о чем-либо, то застенчиво и как бы виновато.

— Поможете вы мне? — спросил Холл.

— Если надобна моя помощь, я готов, — ответил немного удивленный вопросом шерифа Гэбриель. — Да только стоит ли вам наживать из-за меня неприятности? Не заслужил я этого, право! Не лучше ли будет передать меня ребятам? Можно ведь и так считать: вы свое дело сделали, нахлопотались со мной досыта; пусть они берут на себя остальное. Но если вы думаете, Холл, что должны охранять меня, поскольку вы обязались перед законом и судьями (эти слова Гэбриель произнес с почти что непередаваемым почтением), тогда, что ж, я помогу. Будем действовать сообща. Понятно?

Он не спеша поднялся на ноги и спокойным, полным решимости движением отодвинул стул, на котором сидел, к самой стенке. И тон и действия Гэбриеля вполне удовлетворили шерифа. Семидесятичетырехпушечный крейсер, Гэбриель Конрой, расчищал палубу, готовясь к бою.

На миг за стеной наступила зловещая тишина, потом послышался голос; то был главный из Трех Голосов минувшей ночи. Шериф вышел в коридор и распахнул окно. Осаждающие и осажденный обменялись испытующими взглядами, оценивая силу друг друга. Начался гомерический обмен любезностями:

— Вылезай, Джо Холл, беги домой к мамочке! Она без тебя соскучилась!

— Черта с два соскучилась! — живо парировал Холл. — Я вижу, старушка моя уже здесь, в штанах и в шляпе Ола Баркера! Ступай домой, матушка; к чему тебе строить из себя мужчину?

— Блефовать привык, Джо Холл! Смотри, не прокозыряйся! Нас здесь сотня душ! А прочие уже пишут бюллетени!

(Здесь содержалось разом два обидных намека; во-первых, Холл был в прошлом профессиональным игроком и, во-вторых, он прошел в шерифы незначительным большинством голосов.)

— Упакуй бюллетени покрепче и вышли мне наложенным платежом.

(Оскорбивший шерифа оратор был по профессии почтальоном.)

— Вылезай, будь ты проклят!

— На приступ, ребята!

Толпа бросилась к входным дверям; кто-то выстрелил; шериф захлопнул окно. На смену словам пришли дела!

Вот уже несколько часов, как шериф перевел арестанта из малонадежного тюремного помещения внизу в зал судебных заседаний на второй этаж. В зале совсем не было окон — свет падал через застекленный просвет в крыше — и проникнуть внутрь можно было только через массивную дверь, которую шериф забаррикадировал заранее столами и скамьями. Дверь запасного хода, за которой нетрудно было следить, шериф оставил открытой для разведывательных надобностей. С первого этажа в зал вела неширокая лестница, верхний марш которой Гэбриель надежно загромоздил, спустив вниз по ступенькам длинный судейский стол. Вскоре входная дверь судебного здания, замкнутая шерифом на замок после того, как все его помощники бежали, громко затрещала под напором атакующих. Стоя на лестничной площадке, шериф и Гэбриель не сводили с нее глаз. Как только дверь подалась, Холл отступил к запасному ходу и позвал за собой Гэбриеля; но тот, сделав шерифу какой-то загадочный знак, ринулся вперед и в тот самый миг, когда дверь с грохотом слетела с петель, внезапно залег за судейским столом на лестнице. Атакующие успешно форсировали первый марш, но далее натолкнулись на преграду и подняли злобный вой. Не в силах сдвинуть стол с места, они принялись карабкаться на него. И тут длинный судейский стол ожил. Поднявшись на дыбы и покачавшись несколько секунд из стороны в сторону, он вдруг сделал поворот и, как был облепленный со всех сторон судорожно вцепившимися в него людьми, скакнул вперед, в самую гущу стоявшей внизу толпы. Раздался общий вопль; филистимляне в беспорядке бежали; Самсон же, поднявшись на ноги, поспешным шагом удалился через дверь запасного хода в зал суда. В эту самую минуту какой-то смельчак из нападающих, сумевший незаметно пересечь Рубикон, поднялся из укрытия и с быстротой молнии вбежал за Гэбриелем. С громким проклятием шериф выстрелил; Гэбриель захлопнул дверь; незваный гость лежал простертым на полу. С видимым трудом он поднялся на колени и вытянул вперед руки.

— Не стреляйте! Я пришел помочь вам.

То был Джек Гемлин! В грязи, в пыли, почти неузнаваем! От его щегольской внешности не осталось и следа, цилиндр был продавлен, белоснежная манишка разорвана у ворота. Глаза его горели, щеки пылали лихорадочным румянцем, из раны в ноге струилась кровь. И все же то был Джек Гемлин, исполненный, как всегда, энергии и дерзкой отваги. Шериф и Гэбриель дружно бросили пистолеты и кинулись на помощь Джеку.

— Осторожнее! Усадите меня на стул. Вот так! — сказал Гемлин, обретая свое обычное хладнокровие. — Мы квиты, Джо Холл! Выстрел был совсем недурен, если не считать, что, покалечив меня, вы потеряли полезного союзника. Теперь молчите. Выслушайте внимательно, что я скажу; потом можете оставить меня здесь. Путь к спасению у вас только один: через верх! (Он указал на стеклянный просвет в крыше.) Задняя стена здания выходит к уингдэмской канаве и к лощине. С крыши вы спуститесь по веревке; она на мне, намотана под сюртуком; без вашей помощи мне ее сейчас не снять, будь я трижды проклят! Как вы будете выбираться наверх?

— С галереи на крышу ведет чердачная лесенка, — сказал, приободрившись, шериф, — только, боюсь, они схватят нас при спуске.

— Пока они выберутся к лощине кружным путем, вы давно будете в лесу за полмили отсюда. Какого же дьявола вы медлите? При второй атаке вы продержитесь не больше десяти минут. А если они вспомнят о крыше и добудут лестницу, вам сразу каюк! Живее!

Послышался гул и топот ног; массивная двустворчатая дверь затрещала; осаждающие орудовали кирками и ломиками, баррикада перед дверью стала отползать прочь, дюйм за дюймом; через образовавшуюся щель осаждающие открыли огонь из пистолетов; от деревянных скамей полетела щепа. А шериф, крепко задумавшись, все не мог принять никакого решения. Тогда Гэбриель нагнулся, взвалил раненого, как малого ребенка, на плечо и, помахав шерифу, чтобы тот следовал за нам, стал подниматься на галерею. Не успел он сделать и двух шагов, как вдруг покачнулся и отступил вниз к Холлу, который в свою очередь застыл как вкопанный, уцепившись обеими руками за перила. Казалось, атака осаждающих разом возросла в силе и ярости; трещала уже не только дверь, трещали окна; тяжелая люстра с грохотом рухнула вниз, увлекая за собой край узорного карниза и штукатурку; через стеклянный просвет в крыше посыпались кирпичи, а с улицы раздался крик совсем иного рода, чем раньше. Осаждающие за дверью на минуту присмирели, потом ринулись вниз по лестнице; воцарилась тишина. Трое беглецов, побледнев, уставились друг на друга.

— Землетрясение! — сказал шериф.

— Ура! — воскликнул Джек. — Это нам на пользу! Живее!

Они взошли на галерею; и оттуда, по чердачной лестнице, стали подыматься к трапу, выходившему на крышу; Гэбриель со своей ношей шел первым. Осаждающие тем временем предприняли новый натиск на забаррикадированную дверь, но на сей раз без малейшего успеха. Землетрясение поколебало фундамент и остов здания; дверь заклинило намертво!

Не успел Гэбриель, держа в объятиях Джека, ступить на крышу, как здание содрогнулось от второго подземного удара; Гэбриель быстро стал на колени, чтобы сохранить равновесие; чердачный трап сзади с треском захлопнулся. Выждав с минуту, Гэбриель опустил раненого и обернулся, чтобы открыть трап для шерифа. К своему ужасу, он убедился, что трап не поддается. Землетрясение заклинило и его. Джо Холл был в ловушке.

На сей раз призадумался Гэбриель. В нерешимости он искал совета у своего спутника, но Джек не слушал его и что-то пристально разглядывал внизу. Потом, подняв глаза, промолвил:

— Надо спешить, Гэбриель. Они раздобыли лестницу!

Гэбриель встал и поднял раненого. Скат крыши был не слишком крут; прямо над ними на постаменте высилась пятнадцатиметровая, довольно примитивно выполненная деревянная скульптура, изображавшая богиню правосудия с обнаженным мечом и уравновешенными чашами весов. Добравшись до конька, Гэбриель поспешил спрятаться за статуей, но по донесшемуся снизу реву понял, что его увидели. Раздались выстрелы, одна пуля вонзилась в обнаженный меч богини, а другая, как бы в насмешку, нарушила равновесие ее весов.