Чтение онлайн

Статью доработали, сократили до пяти страниц и как редакционная она появилась в «Правде» 21 декабря 1969 года. Игорь Дедков записал в дневнике:

«"Правда" стыдливо отметила 90-летие со дня рождения Сталина. Даже название статье не дали. Не решились. А все одно – пакость. Ответственность, которую несет этот умерший человек, безмерна и беспрецедентна. Увы, от суда он ушел…»

В 1970 году на могиле Сталина поставили бюст.

В конце того же 1970 года началась работа над отчетным докладом XXIV съезду партии. В декабре у Брежнева обсуждался раздел, посвященный идеологическим вопросам работы партии. Собрались секретари Демичев и Капитонов, заведующие отделом культуры Шауро, науки – Трапезников. Леонид Ильич сказал, что его смущает благостный характер раздела, говорится только об успехах, как будто нет трудностей, промахов, недостатков. Надо, чтобы ЦК первым сказал, что мы еще не успели или не смогли сделать. Отметил, как умело работает иностранное радио:

– А наши о том же самом расскажут через три дня – и ни одного живого слова.

Присутствовавший при обсуждении доклада Георгий Смирнов поразился: неужели Брежнев задумался о том, в какую мертвечину превратилась так называемая идеологическая работа? Увидел, что средства массовой информации не исполняют первейшую свою задачу – информировать?

– Давайте задумаемся, – продолжал Брежнев, – справедливо или нет говорят, что идеологический фронт – слабый участок. Ведь можно поддаться нашептываниям: каждый день тебе будут шептать, – в конце концов поверишь… Я хочу знать: так это, или болтают люди, не понимающие, что такое идеология, что такое ее успехи и что такое недостатки.

Получалось, что Леонид Ильич предлагал признать собственные промахи людей, как раз отвечавших за это направление. Разумеется, партийные идеологи наперебой бросились доказывать генеральному, что на самом деле сделано уже очень многое.

Как выяснилось, именно этого Брежнев и ожидал:

– Вот и я говорю о том, что надо защитить на съезде политбюро, да и свой личный престиж. Поймите меня правильно, я хочу дать отпор клеветникам, но не замазывать недоработки. Надо сказать, что за отчетный период ЦК прилагал немало усилий для объединения всей творческой интеллигенции, людей науки на основе марксизма-ленинизма. На этом пути достигнуты огромные успехи…

На XXIV съезде Брежнев отчитывался уже за четыре года, которые он стоял во главе партии, и любая критика означала бы, что он чего-то не сделал.

Брежнев сокрушался:

– XX съезд перевернул весь идеологический фронт. Мы до сих пор не можем поставить его на ноги. На съезде говорилось не столько о Сталине, сколько о том, что была опорочена партия, вся система… И вот уже пятнадцать лет мы никак не можем это поправить.

Брежнев рвал с хрущевской линией. Он в душе сохранил восхищение Сталиным и считал катастрофой не сталинские преступления, а их разоблачение.

Брежнев, по словам Смирнова, хотел «оставить в памяти народа достижения и победы, порядок и дисциплину, связанные с именем Сталина, и забыть массовые репрессии, концлагеря, нужду и попрание демократии.

Несмотря на свои пристрастия и симпатии, он понимал, что повернуть страну вспять нельзя, и старался уберечь ее от опасных поворотов влево и вправо… Но решительно сопротивлялся каким бы то ни было реформам, обновлению жизни».

Идеологическими отделами девять лет ведал Петр Нилович Демичев.

В марте 1965 года Брежнев пригласил к себе секретаря ЦК по идеологии Леонида Федоровича Ильичева, принадлежавшего к ближайшему окружению Хрущева, и без обиняков сказал:

– Товарищи ставят вопрос о том, что вам нужно уйти. Вы слишком тесно были связаны с прежним руководством.

Ильичев, выпускник Института красной профессуры, при Сталине работал главным редактором и «Правды», и «Известий». После смерти вождя его назначили в Министерство иностранных дел руководить отделом печати. Любитель красивой жизни, он наслаждался своим заметным положением. Активный по природе, он стал проводить пресс-конференции (что было тогда большой редкостью) для советских и иностранных журналистов. Умением импровизировать и легко общаться он обратил на себя внимание высокого начальства.

В 1958 году Хрущев поручил Ильичеву заведовать отделом пропаганды и агитации ЦК, в 1961-м сделал секретарем ЦК, в 1962-м еще и председателем Идеологической комиссии. В том же году его избрали академиком.

Стремительный и моторный Ильичев нравился Хрущеву больше других медлительных «идеологов». В 1963 году именно Ильичеву Хрущев поручил сделать главный доклад на пленуме ЦК по идеологическим вопросам. Леонид Федорович Ильичев запомнился разносными выступлениями, в которых он, не выбирая выражений, громил писателей и деятелей культуры, отклонившихся от генеральной линии. Человек с такой дурной славой Брежневу не был нужен.

Ильичева назначили заместителем министра иностранных дел, а идеологию поручили спокойному по характеру и умеренному во взглядах Петру Ниловичу Демичеву, который курировал химизацию народного хозяйства, а до этого был первым секретарем Московского горкома. Недоброжелатели неизменно именовали его «химиком», тем более что он окончил Московский химико-технологический институт имени Д. И. Менделеева.

Демичев был помощником Хрущева, но это ему простили, поскольку осенью 1964 года он решительно выступил против Никиты Сергеевича. После смерти маршала Малиновского Шелепин предлагал назначить Демичева министром обороны: Петр Нилович имеет военный опыт, был на политработе в армии. Но с учетом отношения Брежнева к Шелепину такая рекомендация Демичеву могла только повредить.

Его перевели с химизации народного хозяйства на идеологическое направление, потому что в ЦК он считался образованным человеком. Демичев даже писал диссертацию о европейской философии XIV века в Высшей партийной школе, но работа осталась незавершенной, поскольку секретарю ЦК не пристало защищаться в подведомственном учреждении.

Благообразный, с пышной шевелюрой и в модных очках, Демичев, как шутили в те времена, зло делал только по необходимости. Он был ровен в общении с людьми, мог выступать без бумажки, производил впечатление почти интеллигентного человека.

Его помощником по идеологии в московском горкоме был Виталий Александрович Сырокомский, будущий первый заместитель главного редактора «Литературной газеты», придерживавшийся более чем либеральных взглядов. В ЦК помощником стал Иван Тимофеевич Фролов, будущий академик и главный редактор журнала «Вопросы философии», воевавший с Трофимом Лысенко.

«Я застал еще сравнительно молодого, энергичного, очень доброжелательного и по тем временам прогрессивного человека, – рассказывал Иван Фролов, – стремившегося к обновлению духовной жизни».