Брежнев
Шрифт:
У него трудно складывались отношения с женой. Она его ругала за пьянки – в общем, справедливо, но, видимо, не очень понимала, что с ним происходит. У Виктора Семеновича было нечто вроде депрессии. Он чувствовал, что может лишиться должности, и тяжело переживал. Искал утешения в горячительных напитках, но это сильнодействующее лекарство, как известно, в таких случаях не только не помогает, но, напротив, ухудшает состояние. Виктор Семенович, судя по всему, нуждался в серьезной медицинской помощи, но это тогда никому не приходило в голову.
Папутин несколько дней работал с иностранной делегацией – высокопоставленными гостями министерства. Такие поездки превращались в сплошную пьянку. По рассказам близких ему людей, трагедия произошла таким образом.
В субботу, когда он вернулся домой, у них с женой произошел скандал. Он потребовал от жены:
– Налей сто пятьдесят коньяку.
Он была на кухне и стала его ругать:
– Алкоголик! Ничего тебе не налью! Надо на дачу ехать. Он повторил:
– Налей сто пятьдесят, тогда завтра едем на дачу. Она не налила.
Он прошел в комнату, выпил стакан и выстрелил себе в голову из пистолета, подаренного ему президентом Афганистана Хафизуллой Амином.
К этому времени сам Амин был уже мертв. Сотрудники советской спецгруппы отрезали Амину голову, завернули ее в пластиковый пакет и доставили в Москву – как самое надежное доказательство успешно выполненной операции…
Из подаренного Амином пистолета застрелился и друг Чурбанова – Альберт Иванов, который заведовал сектором милиции в отделе административных органов ЦК. С заведующим отделом Савинкиным Чурбанов не ладил и все дела решал со своим приятелем Ивановым.
Тот, как рассказывали мне его коллеги, застрелился тоже после скандала с женой. Они поссорились, и Иванов уехал на дачу. Жена осталась в городской квартире. Отношения выясняли по телефону. Он требовал: приезжай ко мне. Она отказывалась. Это было в субботу. В воскресенье она стала звонить мужу на дачу. Он не отвечал. Встревоженная, она попросила машину в гараже МВД, приехала – он лежит мертвый. Он разнес себе голову из пистолета, подаренного ему все тем же Амином.
Альберт Иванов тоже выпивал, да еще подозревал, что у него рак. А при вскрытии выяснилось, что рака у него нет. Мог бы жить и жить… В служебном сейфе Альберта Иванова после его самоубийства нашли проект решения ЦК КПСС о назначении его друга Чурбанова министром внутренних дел СССР вместо Щелокова. В МВД давно ходили слухи, что зять вот-вот возглавит ведомство. В министерстве возникло своего рода двоевластие, наиболее ушлые генералы переориентировались уже на Чурбанова. Но этого не произошло. После смерти тестя звезда Юрия Михайловича быстро закатилась.
Таблетки больше не помогают
Брежнев с первых лет работы генеральным секретарем демонстрировал огромную занятость и жаловался на переутомление, укоризненно говорил соратникам и помощникам:
– Приходится буквально все вопросы решать самому.
В реальности он не был привычен к большому объему работы и большим нагрузкам, да и не любил трудиться – в отличие, скажем, от Косыгина и Устинова, для которых работа составляла главное содержание жизни. А когда он устранил всех соперников, утвердился, ему и вовсе расхотелось трудиться. Зачем? Исчезла цель. Ему хотелось только получать удовольствие от жизни.
Менее чем через два года после прихода Брежнева к власти, 28 июля 1966 года, политбюро приняло закрытое решение о порядке работы членов высшего партийного руководства. Леонид Ильич был еще в превосходной форме, но режим установил щадящий. Рабочий день с девяти утра до пяти вечера с обязательным перерывом на обед. Отпуск – два с половиной месяца.
Летом 1967 года Брежнев на политбюро напомнил:
– Пользуясь случаем, хочу сказать, что некоторые товарищи допускают нарушение нами же принятого решения. Существует постановление, запрещающее аппарату ЦК задерживаться на работе после шести вечера. Однако некоторые товарищи, в том числе и секретари ЦК, игнорируют постановление, работают до девяти вечера. Это непорядок. Прошу всех выполнять принятое постановление.
Хрущев сам много работал и других заставлял. Брежнев создал себе льготный режим. Но считал, что трудится слишком много.
В июле 1970 года известного юриста Владимира Теребилова, которого прочили в министры юстиции, вызвали в ЦК и отвели к Брежневу. Генеральный был любезен, хотел понравиться. Теребилов, как положено, отказывался от назначения, говорил, что есть более подготовленные люди на пост министра, а он может и не справиться.
– А ты думаешь, генсеку легко жить и легко работать? – укоризненно произнес Леонид Ильич. – Вы, наверное, между собой рассуждаете так: вот живет Брежнев, вся власть у него, ест и пьет – чего хочет, ездит – куда угодно… Нет, это совсем не так. Сидишь за столом, размышляешь по многу часов и думаешь: вот сорвался план добычи угля, вот хлеб не созрел, вот и того нет, и другого… И столько еще проблем, что голова идет кругом. Думаешь, думаешь, и вдруг озарение – нашел все же пути решения всех этих вопросов, и не только нашел, но и решил их наилучшим образом… И вот в этот-то момент… просыпаешься – оказывается, устал, задремал, сидя за столом, а в жизни все, как было, так и осталось. А ты говоришь, тебе будет трудно! Ну да ладно. Скажу тебе следующее. Мы тут посоветовались и решили назначить тебя министром юстиции. На днях пригласим на политбюро, а пока содержание разговора держи при себе.
Леонид Ильич пребывал в уверенности, что он один тащит на себе огромный воз, а соратники бездельничают. Не любил, когда члены политбюро уходили в отпуск. Вроде как ему приходилось за них работать.
25 ноября 1968 года руководитель Украины Петр Шелест позвонил Брежневу, доложил о делах и попросил разрешения уйти в отпуск – поехать в Кисловодск. Заодно поинтересовался у Леонида Ильича, когда тот собирается отдыхать.
– Пойду отдыхать при коммунизме, – ответил Брежнев, показывая, что на нем одном всё держится.
Или, может, надеется дожить до коммунизма, с нескрываемой иронией записал в дневнике Петр Ефимович.
А Виктор Суходрев запечатлел такой эпизод.
Через несколько месяцев после удачной поездки в Соединенные Штаты его неожиданно вызвал Брежнев. Глава партии и государства сидел в кремлевском кабинете и озабоченно листал каталог запасных частей к подаренной ему американцами машине.
Брежнев дружески сказал своему переводчику:
– Витя, помнишь, нам машину американцы подарили? Так вот, я хочу в запчастях разобраться. Мне тут каталог принесли. Надо заказать…
Суходрев смутился: откуда же знать, какая деталь может понадобиться через несколько лет? Машина отличного качества, ремент ей не скоро понадобится. Но Леонид Ильич, возможно, рассуждал иначе: сейчас он может заказать любые запчасти, а кто знает, что будет через несколько лет?
Пришлось Суходреву засесть за каталог. В этот момент Брежневу позвонил Кириленко. Генеральный секретарь, чтобы не снимать трубку, говорил по громкой связи.
Кириленко попросил разрешения уйти в отпуск.