Брежнев
Шрифт:
Он был вполне грамотным человеком, синим карандашом правил ошибки и расставлял запятые в документах, составленных его подчиненными. Но то, что восхищало аппаратчиков, было на самом деле проявлением кондового догматизма. Суслов не допускал ни малейшего отклонения от генеральной линии. Он органически боялся живого слова и убирал тех, кто пытался выйти за установленные рамки.
Михаил Андреевич контролировал в партийном хозяйстве любую мелочь. Он всегда интересовался, как в прошлом решался тот или иной вопрос. Если же звучало слово «впервые», Суслов задумывался: «Впервые?» – и откладывал решение вопроса.
Анатолий Черняев вспоминал, как Суслову принесли проект решения политбюро, в котором только что закончившийся визит Брежнева в ФРГ назывался «историческим». Михаил Андреевич выражение «исторический визит» заменил на «политически важный». И пояснил: генеральному секретарю предстоит визит в Чехословакию, тот и будет (!) историческим…
Суслов был озабочен тем, как вернуть контроль над обществом после хрущевской оттепели, как подавить проснувшееся свободомыслие.
Характерна личность его главного помощника Владимира Васильевича Воронцова. Он до войны был ответственным редактором «Орджоникидзевской правды». Суслов, став хозяином края, сделал Воронцова третьим секретарем крайкома. Когда стал работать в ЦК, то взял к себе Воронцова в управление пропаганды и агитации. Когда возглавил «Правду», поручил Воронцову отдел партийной жизни. Еще несколько лет Воронцов проработал в аппарате, а летом 1953 года стал помощником Суслова.
Как и его шеф, Владимир Воронцов собирал цитаты и составлял сборники афоризмов, которые каждый год под разными названиями («Чаша мудрости», «Симфония разума», «Служение музам», «Могущество знания») выходили в разных издательствах.
Воронцов на страницах «Огонька» начал кампанию против Лили Брик, которую любил Маяковский. Он обвинил Лилю Брик в том, что она плохо влияла на великого поэта, и доказывал, что на самом деле Маяковский любил не еврейку Брик, а хорошую русскую женщину Татьяну Яковлеву.
Владимир Воронцов стал одним из редакторов собрания сочинений Маяковского и участвовал в составлении комментариев. В результате в пятом томе собрания сочинений у всех стихотворений, посвященных Лиле Брик, исчезло посвящение.
Константин Симонов написал возмущенное письмо Брежневу. Произошел скандал. А скандалов Суслов не терпел, поэтому с помощником расстался. Но обижать его не стал. Воронцов отправился в Италию советником посольства по сельскому хозяйству…
Кто ведет секретариат, тот и решает
Брежнев пресек поползновения Николая Подгорного получить формальный ранг второго секретаря, предоставив как бы равные полномочия Суслову и своему старому приятелю по Днепропетровску секретарю ЦК Андрею Павловичу Кириленко. Они вдвоем по очереди вели заседания секретариата, где принимались важнейшие решения.
Секретариат ЦК КПСС заседал каждую неделю по вторникам в четыре часа дня в зале на пятом этаже. Помимо секретарей, на заседаниях присутствовали руководители отделов ЦК, некоторых идеологических учреждений, начальник Главного политического управления армии и флота, главные редакторы центральных партийных изданий. Им предоставлялось право совещательного голоса – сидеть и слушать. Иногда по ходу заседания от них требовали дать справку или высказать свое мнение.
Приглашенные для участия в обсуждении того или иного вопроса ожидали вызова в приемной. Когда вспыхивала зеленая лампочка, их допускали в зал заседаний.
Секретариат давал оценку работы партийных комитетов, проверял исполнение решений съездов и пленумов, решений политбюро, утверждал на должности номенклатурных чиновников.
После того как обсуждение внесенных в повестку дня вопросов завершалось, в зале оставались только секретари ЦК и иногда кто-то из руководителей отделов. Рассматривались самые деликатные вопросы – злоупотребления и проступки высших чиновников. За некоторые из них карали довольно жестоко. Например, работника ЦК, которого застали пьяным, сразу же увольняли из аппарата.
Брежнев боялся появления реального второго секретаря, поскольку от человека, ведущего секретариаты и располагавшего сиреневой печатью ЦК КПСС № 2, зависели и работники центрального аппарата, и местные партийные секретари: он их назначал и снимал, отправлял в заграничные командировки и на учебу, то есть именно он сажал «уездных князей» на «кормление», и те, естественно, всячески старались демонстрировать ему лояльность.
Роль второго секретаря при Брежневе оспаривали Суслов и Кириленко. Борясь за право быть рядом с генеральным или за те или иные полномочия, они, конечно, не ладили между собой. Что поддерживал один, валил второй. Высшим руководителям приходилось непросто: согласовав вопрос с Сусловым, они должны были решить его и с Кириленко, чтобы избежать неприятностей. Но Кириленко мог дать прямо противоположное указание, и тогда неизвестно было, чей приказ выполнять.
Профессор Вадим Печенев, который работал в отделе пропаганды ЦК, а потом был помощником Черненко, рассказывал:
– Была любопытная деталь в той аппаратной жизни. Мы знали, что если сегодня в каком-то отделе появился инструктор или заведующий сектором с Урала, который традиционно курировал Кириленко, то завтра там появится кто-то из Ставрополья, которое курировал Суслов. То есть они следили, чтобы баланс соблюдался…
Когда Суслов уходил в отпуск или болел, Кириленко оставался «на хозяйстве». Он вел секретариаты ЦК, поражая присутствующих косноязычием и неспособностью сформулировать свою мысль. Иногда он отменял решения, одобренные Михаилом Андреевичем.
В декабре 1972 года вице-президент Академии наук Федосеев уговорил руководителя отдела пропаганды ЦК Георгия Смирнова стать директором Института конкретных социальных исследований Академии наук СССР. Смирнов был доктором наук, директорский пост открывал дорогу к академическому званию. Бумага о его переходе двинулась по многочисленным кабинетам ЦК. Суслов поставил свою подпись и в январе 1973 года поехал отдыхать. На хозяйстве остался Кириленко. Он вызвал к себе Петра Ниловича Демичева, который курировал отдел пропаганды:
– Почему вы решили выставить Смирнова из отдела? Он вам не нужен, что ли?
Демичев сразу уловил интонацию Андрея Павловича:
– Наоборот. И на новом месте мы хотим его приблизить к отделу. Он нам очень нужен.
– Ну, если нужен – пусть работает в отделе, – и Кириленко отменил решение Суслова.
Кириленко руководил делегацией, которая ездила в декабре 1977 года в Анголу. Ему понравился сопровождавший его сотрудник международного отдела Карен Брутенц. По словам Брутенца, Кириленко старался его приблизить, звонил, советовался, иногда шутил: