Чтение онлайн

— Слава тебе господи! — воскликнула она. — Теперь вам нужно обо всем забыть! Это будет непросто, я понимаю. Но я сделаю все, чтобы вам помочь.

Шарлотта привстала и приблизила лицо к лицу кузины. Гнев высушил ее слезы.

— Забыть, вы сказали? Нет! Я хочу отомстить! Увидев этого человека в Версале, я хотела плюнуть ему в лицо, обвинить перед королем, перед всем двором...

— Но ваш ангел-хранитель удержал вас от этого шага, и правильно сделал! Вы знаете, каковы могли быть последствия? Вам или не поверили бы и сочли сумасшедшей, или вы снова бы исчезли, но на этот раз навсегда. В любом случае вы бы погибли. И причинили бы невыносимую боль одному моему знакомому. Если вы ищете мстителя, считайте, что вы его нашли, но мне бы очень хотелось, чтобы голова у него осталась на плечах!..

В эту ночь Шарлотта, облегчив свое сердце, спала значительно лучше, чего нельзя было сказать о мадемуазель Леони. Она до утра не сомкнула глаз. Звенящий слезами голос Шарлотты звучал у нее в ушах, и она никак не могла отвлечься. Случившаяся беда путала ее мысли. Когда голос Шарлотты наконец замолкал, она тут же оказывалась на улице Ботрей и слышала глухие рыдания Альбана. Он рыдал так отчаянно только потому, что его возлюбленную выдали замуж за картонного паяца. Что же с ним будет, если он по воле злого случая узнает всю правду об истории исчезновения Шарлотты? Сейчас он ненавидит безобидного графа де Сен-Форжа. Какое же чувство он будет испытывать по отношению к настоящему обидчику?.. Ждать можно только самого худшего. Дуэль из-за незнатности Альбана состояться не может, и он может пойти на убийство, за которое расплатится головой, о чем она и предупредила Шарлотту... И ведь никто не может поручиться, что он никогда ничего не узнает...

Кроме двоих, непосредственно причастных, теперь и она посвящена в отвратительную тайну, но за себя-то она отвечает! А вот что это за женщина в маске, которая выгнала Шарлотту из тайного убежища? И слуги, которые внезапно исчезли? Никто из этих людей не был немым. Они могли разболтать все по глупости. Из желания рассказать пикантную историю. Надеясь получить деньги. Думая обо всем этом, мадемуазель Леони ворочалась с боку на бок и никак не могла уснуть. Когда первые лучи зари проникли в ее комнату, решение созрело: мадемуазель Леони поняла, что Альбана нужно отослать подальше с каким-то поручением, а сделать это мог только господин де ла Рейни. Что же касается тайны, то главный полицейский хранил множество куда более опасных и страшных тайн.

В положенный час мадемуазель Леони встала, умылась, оделась, причесалась и, как обычно, отправилась в церковь. Хотя никогда не отличалась излишней набожностью. Пока мадемуазель Леони жила в Трегье, она ходила каждый день на службу вместе с матерью, но делала это из чувства долга, который обязывал ее сопровождать немолодую женщину. Может показаться странным, но она не помнила свою мать молодой. Леони была поздним ребенком, и мать для нее всегда была еще и очень пожилой женщиной, поэтому любовь к ней окрашивалась бессознательной почтительностью.

В Сен-Жермене она по привычке продолжала посещать утренние службы, а когда в доме наместника города настали черные дни, почувствовала необходимость уединяться каждое утро в полутьме часовни, где горела маленькая жаровня, согревавшая ее. В Париже она стала прихожанкой церкви отцов-иезуитов, где и познакомилась с Исидором Сенфуэном. Она с благодарностью вспоминала несчастный случай, из-за которого они познакомились, потому что это случайное знакомство положило начало прочной дружбе. Теперь, вернувшись в особняк Фонтенаков при весьма трагических обстоятельствах, она каждое утро, преклоняя колени в церкви, получала немного покоя и сил для будущего дня. С возвращением домой Шарлотты ей это стало особенно необходимо. Причастившись, она задержалась еще на несколько минут перед алтарем, размышляя, как ей увидеться с де ла Рейни без ведома Шарлотты.

И опять к ней пришло решение: она напишет записку, прося сугубо тайной встречи, а когда придет назначенный час, сообщит, что должна съездить на улицу Ботрей за кое-какими забытыми вещами, и отправится в Париж по реке на барже, тем более что лед в Сене уже растаял. Зима в этом году была настолько суровой, что Сена оказалась скованной льдом. А по весне, когда лед растаял, по реке еще долгое время плавали льдины. Во время бури с сильными порывами ветра эти льдины снесли мост Руж, деревянные мостки, соединявшие Тюильри с предместьем Сен-Жермена [17] . По чести сказать, мадемуазель Леони не слишком доверяла дилижансам, на их точность в это время года никак нельзя было положиться, хотя лошадей и подковывали, чтобы они не скользили.

Леони обрадовалась, что ее молитвы были услышаны, но вскоре подумала: неужели господь бог может так нехорошо шутить? Дело в том, что в двух шагах от дома она нос к носу столкнулась с Альбаном Делаландом.

«Черт побери! — пробормотала про себя пожилая дама. — Зачем его сюда принесло в такой ранний час?»

Она могла бы пройти мимо Альбана, сделав вид, будто не узнала его. Он шел, закутавшись чуть ли не с головой в плащ для верховой езды и надвинув на глаза шляпу. Но он сам узнал ее. И обрадовался, как младенец.

— Мадемуазель Леони! — воскликнул он и, отведя полу плаща, открыл сияющее радостью лицо. — Какая удача встретить вас на улице в такой холод! Признаюсь, я очень хотел, чтобы так случилось, но не смел надеяться.

— Уж не хотите ли вы сказать, что поджидали меня? Когда же вы выехали из Парижа? Думаю, ворота были еще закрыты?

— Я приехал вчера вечером и остановился на постоялом дворе «Славный король Генрих».

— И все ради того, чтобы встретиться со мной? Думаю, что не случилось бы большого несчастья, если бы вы пришли в особняк де Фонтенак и вызвали меня, — сказала она и тут же прикусила язык, едва только представила, что могло бы из этого выйти и что стало бы с Шарлоттой.

— Вы сами знаете, что в особняке Фонтенаков мне делать нечего, а я непременно хотел повидаться с вами. На улице сейчас холодно, и я не хочу, чтобы вы мерзли на снегу. Почему бы нам не пойти ко мне в гостиницу и не выпить чего-нибудь горячего? Там нам было бы гораздо уютнее разговаривать.

— А моя репутация? Вы о ней подумали? — воскликнула пожилая дама и, показав на деревянные башмаки, в которые была обута, добавила: — Снега я не боюсь, я к нему подготовилась, так что мы прекрасно можем поговорить и здесь, особенно если разговор будет не слишком долгим. Что же вы хотели узнать?

— Как она себя чувствует?

— Кто? «Та-чье-имя-нельзя-больше-произносить-вслух»?

— Да. Я...

— А вам не кажется, что вы ведете себя смешно? Неужели вы стали боязливее графа де Сен-Форжа! Извольте запомнить, дорогой «кузен», у меня в доме кошку называют кошкой, и мне кажется страшным лицемерием беспокоиться о здоровье и бояться назвать имя! Ну, я жду.

— Вы мучительница! Как себя чувствует мадам де Сен-Форжа?

— Это имя существует только на бумаге, и у нее нет никаких оснований чувствовать себя плохо, но вы ведь интересуетесь Шарлоттой, не так ли?