Чтение онлайн

На мое счастье, барьер состоит из секций, а секции красного пластика объемные, но легкие. Двинул одну прямо животом и протиснулся в просвет. И стал пробираться между препятствиями. Днем, конечно, гораздо легче, но все равно тут же облился потом, хотя хамсин разбился, то есть кончился.

Ножки совсем отказывают, перкосета я у сестры так и не взял. Надо же, так стремился к нему, так мучился, а теперь, пожалуйста, сколько угодно, и даже не вспомнил.

Ох, боюсь, опять брякнусь. Вот сейчас будет уж совсем некстати, хотя знаю, что сразу найдется кто-нибудь, выскочит из машины и будет меня спасать – здешний народ это любит.

Уже совсем близко, по прямой всего шагов пять, но передо мной на земле очередная толстенная труба, пока обойду.

Тем временем вижу, с катка водитель машет мне яростно из своего окошка, убирайся, мол. Не обращаю внимания и двигаюсь.

А каток двигается прямо на меня.

Ничего, авось остановится, не будет же он трубу давить.

Не останавливается! Орет мне что-то, ясно, что ругается.

Я остановился, но назад не пошел. И он остановился, у самой трубы. Соскочил вниз и гонит меня руками и криком, я даже разобрать не могу что. Надвинулся на меня, но не прикасается, боится тронуть инвалида. Поднимаю руку и тихо-тихо говорю:

– Прости, пожалуйста, мне необходимо найти… Я здесь потерял…

– Чего?! – Каток свой он не выключил, и тот грохочет и дрожит весь, рвется продолжать трудовую вахту.

Я приклонился совсем близко и говорю:

– Я здесь потерял… Пусти меня вон туда…

– Мозги свои ты потерял! – орет и слегка начинает меня поталкивать. Дело плохо.

Но я недооценил Кармелу. Откуда ни возьмись, налетела как орлица, отпихнула его от меня и орет – куда ему:

– Не смей его трогать! Отвали!

Он сразу успокоился и спрашивает мирно:

– Это твой? Он что, из Эзрат-Нашим сбежал? – Из здешней психушки то есть.

– Не твое дело! Пойдем отсюда, Мишен-ка, – и берет меня за руку.

– Погоди, – говорю, – Кармела. Мне здесь надо найти…

– Что тебе надо? Я машину посреди дороги бросила!

– Я здесь потерял… позавчера ночью… – Что бы такое существенное? А, вот: – Я здесь свое удостоверение личности выронил.

– Позавчера ночью? В Эрев Йом Кипур? Здесь?

Парень начал смеяться, и даже Кармела улыбнулась.

Пришлось сказать им, как шел и зачем, в самых общих чертах, конечно. Упал, мол, стал телефончик из кармана вынимать и, верно, заодно выронил. Парень проникся моей ситуацией, выключил мотор и говорит: ладно, пойдем поищем. Но мне их помощь совсем некстати. Говорю им:

– Тут пространство большое, я точно не помню, давайте, ты, Кармела, иди вправо, а ты влево, а я тут по серединке поищу.

Кармела еще вякнула типа того, что, мол, брось, новый документ сделаем, но я подтолкнул ее вправо, а парень уже пошел, ну, и она тоже. Отошли они, бродят, под ноги смотрят, а я трубу обошел и прямым ходом к своей кучке асфальта.

Иду по ровному, каток здесь хорошо прошелся.

И вижу, что и ложбинку эту, где я лежал, он тоже прокатал, и ее больше нету, все гладко. Однако труба с проводами торчит. Где-то здесь был тот камень, на который я пакетик свой положил, но и камня этого не видно. Топчусь на месте, ковыряю палкой песок, везде гладко, но мягко.

Наконец натыкаюсь палкой на твердое. Каток этот камень просто в землю вдавил и песком завалил. Ковыряюсь быстро, а то увидят, что стою и делаю что-то, и прибегут помогать.

Есть! Ура! Вижу краешек пластикового мешочка, синий с зеленой надписью, в который было завернуто.

Стал скрести, чтобы сверток наружу выковырнуть, резко задел его своей четырехлапой палкой, а он весь и раскрылся передо мной, как цветок.

Кармела кричит:

– Михаэль! Нашел? Что у тебя там?

– Да нет, – отвечаю, – так… показалось.

– Брось ты это, ей-богу! Не стоит оно того, пошли!

– Ищи, ищи! – кричу.

А оно и впрямь того не стоит.

Лежит в рваном сине-зеленом пластике кучка крупичатого белого вещества, блестит на солнце, цветными искрами поигрывает. Вроде толченого сахара-рафинада, только еще белее и ярче… Красиво…

Ну и вот тебе.

Черт попутал – черт и распутал… Проехался катком многотонным, точно как камешки эти легкие проехались по твоей жизни… Были – и нету, один порошок… Успели, однако, и тебя, Мишенька, прокатать, была у тебя простая, удовлетворительная жизнь рядового инвалида, а что стало… Не камней жалко, а что не может черт теперешнюю твою ситуацию так же легко распутать, не может он вернуть все, как было, пусть даже и с рестораном…

Стоп.

Рассуждать и себя жалеть некогда, потому что порошок весь ярко-белый. Весь порошок белого цвета!

А должен быть с примесью красного! Красного должно быть порядочно, а нету. Где же оно?

Скорее разметал палкой сахарный песок – нету! Весь насквозь белый!

А как же Красный Адамант? Где из него порошок? Нигде нет!

Это может означать только одно: Красный мой Адамант выжил. Уцелел! И должен быть где-то тут. Завалился в какую-нибудь ямку и спасся!

Тыкаю палкой, щупаю, ищу везде – и не нахожу. Но ведь не может быть далеко, только тут же, рядом с бывшим свертком, да где же он? Руками надо бы пощупать, тогда и видно лучше, но нагнуться я не могу.

Нагнуться не могу, но могу упасть. Теперь будет кому поднять.

Правда, в теперешнем сознательном состоянии прямо взять и упасть тоже не смогу, это ночью тогда я свалился и даже не заметил, а теперь тело не позволит, знает, какая будет боль и какая опасность.

Но рядом твердо торчит кверху моя родимая труба с проводами. Как я с ее помощью тогда поднялся, так же теперь и опущусь.

Только не торопиться, хотя надо торопиться, сейчас они меня увидят и прибегут. Не касаться проводов, черт ведь их знает. Бросил палку, уцепился за трубу обеими руками, подержал тело на весу. Перехватил руками вниз по трубе, подогнул здоровую ногу, больную выпрямил и положил наземь плашмя – и сел. Ух, больно!