Чтение онлайн

– Поясните свои слова, – попросил он.

Жустьена Карловна отошла от окна и снова опустилась в кресло.

– Конечно, – проговорила она, – я вам все поясню, но поверьте, мне страшно не хочется это делать.

Она снова потерла виски, собираясь с мыслями, вздохнула. Не успела она произнести и слова, как дверь распахнулась и в комнату стремительно вошла Бабуся. „Как не вовремя, – чуть не застонал про себя Игорь, – и умеет же выбрать момент“. Генеральша с удивлением уставилась на бабку.

– Моя помощница и сотрудник агентства, – вынужден был он объяснить появление бабу Дуси.

Та, нисколько не смутясь, подошла к Генеральше и остановилась, сложив руки на животе.

– Здравствуйте и вам, – проговорила она, – не сумневайтесь даже, мой Горяшка вам непременно поможет.

Жустьена Карловна улыбнулась:

– Евдокия Тимофеевна, если не ошибаюсь, мне о вас Глаша говорила.

Бабуся покрутила головой.

– Чего о нас старых говорить-то. Это Горяшка, внук мой, всем заправляет, а я так – с боку припека. Если чего на подхвате.

– Не скромничайте, Евдокия Тимофеевна, – подала голос Ирина.

– Чего-чего, – бабка уперла маленькие кулачки в бока, – мы люди простые, неученые, все больше на кухне, нам умные разговоры не понять.

Игорь и Ирина с недоумением уставились на Бабусю: „Чего это она вздумала так говорить? Бабусе, обычно, палец в рот не клади, да и своей неученостью она никогда не козыряла“.

Но бабка гнула свою линию. Пробежавшись по комнате, повертела головой, поглазела по сторонам, поковыряла ногтем полировку рояля.

– Как в академии, – сказала она, снова подходя к Генеральше, – а мы с Глашей на кухне по-стариковски пристроились, пирог какой-никакой сварганили. Духовитый получился, сдобный.

– Да-да, – спохватилась Генеральша, – я вам не предложила, может, чаю.

– Мы не закончили, – Игорь строго посмотрел на Бабусю, но та даже ухом не повела.

– Чай – это дело хорошее, – провозгласила она, – а с пирогом, вообще, мило дело.

– Нам нужно договорить с Жустьеной Карловной, – Игорь начал злиться на Бабусю.

– А я про что толкую, – Бабуся не обратила на Игоря никакого внимания, – вот сейчас сядем, чайком побалуемся, а вы продолжайте свои разговоры разговаривать. А пирог разговорам не помеха.

– В самом деле, – Генеральша снова поднялась, – я попрошу Глашу накрыть на стол, а продолжить разговор мы сможем и попозже. Вы не против, Игорь Анатольевич?

– Не против, – вынужден был сдаться Игорь, понимая, что Бабуся все равно не отступит. С ней он еще поговорит дома, а пока…

– Так мы с Глашей уже все спроворили, – вмешалась Бабуся, – милости просим к столу.

Она первая вышла из комнаты, а остальным ничего не оставалось, как последовать за ней.

В соседней комнате уже дожидался накрытый стол. В середине, на круглом блюде, гордо красовался испеченный Бабусей пирог. Возле стола стояла Глаша, поправляя салфетки.

– А вот и мы, – объявила Бабуся, – как раз готовы для чая.

Она начала шумно двигать стулья, заставив поморщиться не только Игоря, но и Генеральшу. Наконец, все расселись. Бабуся болтала без умолку, нахваливая пирог, рассказывая потешные байки о людях, с которыми сталкивалась в магазинах, на рынке, в транспорте, на улице. Шустрая старушка никогда не отказывала себе в удовольствии остановиться и „поглазеть“.

Теперь же Бабуся лакомилась пирогом, который действительно получился отменным и рассказывала, как она „намедни такое чудо встретила“.

– Чудо? – переспросил Игорь.

– Чудо, – подтвердила Бабуся и продолжала, – еду это я утречком на рынок. А ехать далеко, так я прошлась немного до конечной, села себе, как королева, и еду. Наверное, задремала, как на грех, только чувствую, что в коленку мне что-то упирается. Я смотрю, а в автобусе теснотища, повернуться негде, и рядом со мной в закуточке пристроился ктой-то. В коленку мне нога упирлась в штанах таких моднючих, в рубчик.

– Вельветовых, – уточнила Ирина.

– Во-во, в них самых. Смотрю дальше вверх, а там кофта, да такая фасонистая, белая вся, аж до голубизны, рукава длинные, воротничок аккуратный. Вот, думаю, студент учиться едет. Гляжу дальше вверх, прямо обомлела вся.

– Почему, – Игорь развеселился, – у него такое страшное лицо было?

– Нет, не страшное, наоборот. Только гляжу, а глазенки-то подкрашены малость.

– Может быть, – предположила Ирина, – это была девушка?

– А я чего, – обиделась Бабуся, – без глаз совсем? Хотя грешным делом и я так продумала, но гляжу на кофту, а там никаких, ну, совсем никаких признаков женского полу.

Теперь смеялся не только Игорь. За столом хохотали все, слушая про Бабусину эпопею.

– Это еще чего, – продолжала Бабуся, – а вот в губе было маленькое колечко вдето, самое настоящее, а в ухе сережка болталась, с висюлькой такой. А волосы темные, и стояли, как колючки у ежика. Я хорошенько разглядела. На одной руке было колечко с синеватым таким камушком, а на другой руке, на мизинце, колечко как тарелочка маленькая, плоское такое, и знаки на нем какие-то выдавлены. В уши такие штуковинки вделаны блестящие, и шнурочки от них тянутся к такой черной коробочке, что на поясе прикреплена. А часы у него какие! Большие, размером в пол-ладони. Сами белые, а стрелки красные. Только часы-то оказались с обманом. Их откинуть можно, а под ними отверстие, в котором монетки хранятся. Вот такое чудо я видела.

Рассказывая, Бабуся вылезла из-за стола и начала показывать, как она ехала, и как стояло „чудо“.

– А потом уже моя остановка приспела и мне выходить надо было. Я за поручень-то схватилась, а этот оглашенный шофер, как дернет, у меня рука возьми, и сорвись. И прямо это чудо рукой по носу и хлопнула. Я аж перепугалась вся, стою ни жива, ни мертва, душа в пятки ушла, только сказать и смогла: „Прости меня, старую“. А чудо это разворачивается ко мне, смотрит, улыбается, рот до ушей, и говорит: „Да, ничего“. Я еле-еле двери нашла, еле выскочить от такой страсти успела.