Чтение онлайн

В окно справа Лоримеру было видно, как в квадрат голубого неба вторгаются хмурые серые тучи… Мысли его блуждали, и он осознал, что теперь, впервые за свою взрослую жизнь, ему придется просить банк о превышении кредита: дурной знак, зловещее предзнаменование. Черт побери Хогга. Лоример даже не заметил, как Раппапорт покинул свидетельское место, и вполуха слушал беседу между клерком и следователем. Но он мог бы поклясться, что, когда приглашали следующего свидетеля, клерк произнес имя, звучавшее очень похоже на «миссис Малинверно». Что доказывает, сколь безраздельно она царит…

Он поднял взгляд и увидел, как в зал нервной походкой входит стройная бледнолицая женщина с вялым подбородком и заостренным носом, в черном костюме, и суетливо садится (долго разглаживает юбку, отряхивает и расправляет рукава) наискосок от следователя. На лацкане жакета у нее была янтарная брошь, к которой она то и дело прикасалась, как к талисману. Лоример отметил, что она намеренно избегает смотреть на него: даже плечи ее были несколько скошены, словно она прилагала физические усилия, чтобы не поворачиваться к нему лицом. Родственница, догадался он, взглянув на Раппапорта; тот ухмыльнулся, показал ему знаком «все о'кэй» и беззвучно произнес «молодцом».

Следовательница приступила к вопросам:

— Миссис Мэри Вернон, вы сестра покойного мистера Дьюпри?

— Да, это так.

Вот почему в черном, понял Лоример. Дьюпри был холостяком, рассказал ему Раппапорт, «повенчан с работой», как говорится. Наверное, страшный удар для семьи — самоубийство, сочувственно подумал Лоример, столько вопросов осталось без ответа.

— Я была в отпуске на Средиземном море, — рассказывала миссис Вернон, урожденная Дьюпри, слегка дрожащим голосом. — Я дважды разговаривала с братом по телефону на той неделе — перед его смертью.

— Как бы вы описали его настроение?

— Он был очень встревожен и угнетен, поэтому из аэропорта я сразу поехала к нему. Он был очень расстроен поведением страховой компании — бесконечные отсрочки, расспросы, отказ от выплаты компенсации.

— Это была компания «Форт Надежный»?

— Он все время говорил о том оценщике убытков, которого к нему приставили.

— О мистере Блэке?

Наконец-то она посмотрела на него. Нечеловечески ледяной взгляд будто бичом хлестнул Лоримера. Господи Иисусе, неужели она думает, что это я…

— Должно быть, это так, — сказала она. — Мой брат, Осмонд, никогда не называл его по имени. Он говорил просто об оценщике убытков.

— Мистер Блэк утверждает, что встреча с вашим братом носила совершенно рутинный характер.

— Тогда почему же брат был так расстроен? Он боялся прихода оценщика убытков, по-настоящему боялся. — Она повысила голос. — И когда я позвонила в последний раз, он все твердил: «Оценщик придет, оценщик придет». — Теперь она указывала на него рукой. — Вот эти люди мучили и запугивали эмоционально неуравновешенного пожилого человека, чья жизнь была практически разрушена. — Она встала. — Я считаю, что моего брата толкнул на смерть вот этот человек, присутствующий здесь, мистер Лоример Блэк!

Тут клерк закричал: «К порядку! К порядку!» следовательница стукнула молотком по столу, а миссис Вернон расплакалась. Лоример лихорадочно думал: это все Хогг, что же Хогг сделал такого, что наводило страх на мистера Дьюпри? Некоторым людям не под силу оказывается найти общий язык с Хоггом. Слишком уж он властен, слишком злую и мощную силу он представляет, этот Хогг… Слушание отложили на десять минут. Миссис Вернон помогли выйти из зала; чуть позже следовательница, как положено, признала вердикт о самоубийстве справедливым.

— Вот, — сказал Раппапорт, протягивая листок с адресом и телефонным номером миссис Вернон.

Лоример чувствовал потребность позвонить ей или написать, все ей объяснить, снять со своего имени, со своей репутации это пугающее пятно, а лучше всего — устроить так, чтобы Хогг сам сказал ей правду (это бы подействовало куда вернее). Раппапорт советовал ему вообще не вступать в контакт с этой женщиной, впрочем, с удовольствием сообщил Лоримеру ее координаты.

— Понятно, она убита горем, — доверительно рассуждал Раппапорт. — Они же ничего не хотят слушать, мистер Блэк. Я бы на вашем месте выбросил все из головы. Такое сплошь и рядом случается. Придумывают дичайшие, дичайшие обвинения. Здесь ничего не поделаешь. Впрочем, есть в этой женщине какая-то странная привлекательность.

Они стояли в вестибюле около кофеварочного автомата и пили горячую жидкость, которая из него выливалась.

— Нет, — продолжал Раппапорт философским тоном, — они хотят кого-то обвинить, понимаете, они просто испытывают в этом потребность. Причем свою вину готовы свалить на кого угодно, и обычно все их чудовищные обвинения обрушиваются на нас, полицейских. К счастью для меня, сегодня тут оказались вы. — Он хихикнул.

— К счастью для вас? — с горечью переспросил Лоример. — Да она же практически обвинила меня в убийстве.

— Вам следует обрасти более толстой кожей, мистер Блэк.

— Если это получит огласку, то под вопросом окажется моя профессиональная репутация.

— A-а, гоняетесь за дутой репутацией, мистер Блэк. Да не волнуйтесь вы так. В любом случае, приятно было снова с вами увидеться. Счастливо.

Раппапорт вразвалку, какой-то бандитской походкой, зашагал прочь, пробираясь сквозь толпу хулиганов, мелких мошенников и сутяг с ущербными лицами. Может, он не так уж и туп, в конце концов, с тревогой подумал Лоример, негодуя на Раппапортову самонадеянность, на его добродушную беспечность, и вдруг осознал, что в данный момент его ненависть распространяется на всех, без исключения, людей, населяющих планету. Но я-то невиновен, хотелось ему прокричать в лицо всем этим мошенникам, я-то не такой, как вы. Это Хогг снова меня впутал в грязное дело.