Брошенная
Шрифт:
— Спасибо, — сказала она. — И хочу вас хоть как-то отблагодарить.
Она вынула из сумки два самых больших помидора и протянула ему.
— Отлично, — отозвался ее спаситель, впрочем, не делая попытки принять ее дар, — но теперь к этим помидорам нужно еще кое-что.
— Что? — удивилась она, тщетно морща лоб — ничего на ум не приходило.
— Шашлык! — объяснил он. — И я приглашаю вас для этого в одно уютное кафе.
Глава 7
Марина попыталась возражать. Мол, она не одета для кафе, — ее все еще смущали короткие штанишки костюма. Совсем как у девчонки. Это, конечно, она подумала про себя.
Когда она примеряла именно этот наряд, Вика притворно вздохнула:
— Теперь и не поймешь, кому из нас двадцать три: тебе или мне. Мужик на такой костюмчик косяком пойдет!
— Какой такой мужик? — отбивалась Марина. — Дай мне хотя бы в себя прийти. Хочешь, чтобы я попала из огня да в полымя? И вообще, ты с женщинами одинокими поговори. Они считают, что нормальных мужиков — неженатых — в моем возрасте уже не найти. Остались одни алкаши, наркоманы и бандиты…
— А сами все равно ищут! — ехидно подсказала Вика. — Знаю я эти хохмы: многие женщины даже про своих мужей гадости говорят! Мол, и скотина он, и козел, но попробуй у нее эту негодную скотину отнять. Вцепится, как гарпия! Мое!.. Нет мужиков, надо же такое придумать! А куда они, интересно, подевались? Я думаю, так только неудачницы рассуждают. Упаси тебя Бог, сестрица, примкнуть к их змеиному племени!
Конечно, Виктория — максималистка, как все молодые, пороху не нюхала, но ее разглагольствования странным образом успокаивали Марину.
К тому же она думала, что никакой мужчина ей не нужен… Но не потому, что считала всех негодяями, а потому, что в глубине души она пыталась посмотреть на себя их глазами и не видела в себе как в женщине ничего интересного. Именно как в женщине. Недаром же Мишка говорил, что она холодная. Лежит в постели, будто в ожидании казни. Казни не казни, а пытки — это точно. Интересно, если бы Марина стала грызть его до крови, царапать, щипать, понравилось бы самому Мишеньке? А то надела бы сапоги-ботфорты, как она видела в одном женском журнале, и стала всякий раз во время секса хлестать его плеткой…
А вдруг она и вправду фригидная? И тоже когда-нибудь подаст объявление, что согласна на брак без секса? Буквально вчера они с Викой прочли такое объявление в газете, и сестра этому немало повеселилась.
— До чего у нас бедную женщину довели! Она согласна даже на семейную жизнь без самой главной ее составляющей.
— Ну уж, так и главной! — не согласилась Марина.
— А для чего тогда люди создают семьи? — наступала на нее сестра.
— Детей воспитывать… — неуверенно протянула Марина.
— Ты имеешь в виду тех, что приносит аист, или тех, что находят в капусте?
Марина не призналась Вике, что понимает эту женщину. По сути дела, секс нужен лишь мужчинам, а если семьи станут создавать те, которым интим не нужен… Тогда сразу отпадут все страхи, главный из которых — забеременеть и отправиться на аборт. Ее муженек никогда не хотел предохраняться. И Марину не берег.
— Это проблема женщины, — говорил он.
Нет, эти свои мысли Марина высказать сестре постеснялась. Это проблемы самой Марины, женщины, которую пугает даже само слово — секс! Так что в глазах любого мужчины она — инвалидка. Но не станешь же кричать об этом на каждом углу!
В конце концов, от посещения кафе не забеременеешь! К чему эти дурацкие рассуждения? Приехала на отдых, а попутно решает мировые проблемы! Так изругав себя, Марина наконец обратила свое внимание на мужчину.
— Но это открытое кафе, недалеко от пляжа, — уговаривал между тем ее новый знакомый, имени которого она до сих пор не знала. — Я видел, туда женщины даже в купальниках приходят.
— На нудистском пляже, говорят, вообще ходят без купальников, — пробурчала Марина.
Мужчина развеселился.
— Говорят? Вы никогда не были на нудистском пляже?
— А что мне там делать? Нудить я никогда не мечтала.
— Интересная вы женщина.
— Хотелось бы знать — чем?
— То ли вы со мной воюете, то ли с собой. Если со мной, обещаю, я больше не буду!.. Скажите только, как вас звать.
— Марина.
— Морская. Здорово. Мое имя куда прозаичней — Тимофей.
— Но это же хорошо — иметь редкое имя! А вы как будто огорчены. Ти-мо-фей. Как будто птица над рекой пролетела и села на воду, зашуршав камышом…
Он ошеломленно вгляделся в нее.
— Вы так все слова воспринимаете?
— Как — так?
— Как образы.
— Раньше я за собой этого не замечала, — смутилась Марина. — Но в последнее время действительно вдруг начинаю видеть все так объемно… Понимаете, у меня появилось чувство, как будто лопнула оболочка, в которой я жила прежде. И будто мир на меня надвинулся: звуки стали отчетливее, краски ярче… — Она оборвала себя. — Вот и говорить стала помногу!
А про себя добавила: «Кто бы мог подумать — Марина Ковалева, сухой прагматик, бухгалтер по сути, холодная женщина, вдруг чуть ли не романтиком стала. Как там сказал мой бывший муж Михаил? Кто на тебя польстится?.. Не выдержала, опять про свою женскую несовершенность вспомнила! Все-таки не хочется знать такое о себе. Или считать себя такой!.. Определенно сегодня я обожгла не только кожу, но и мозги…»
— Что желают молодые люди? — Перед ними стоял невысокого роста черноглазый официант в одеянии, стилизованном под кавказскую черкеску.
— Мы пришли поесть шашлык, — сказал Тимофей, взглядом предлагая Марине поучаствовать в переговорах.
— Тогда я посоветую вам вино…
Но она только согласно кивнула и опять перестала его слышать. Наверное, потому, что было ей совершенно все равно, какое вино принесет официант.
А сбивал Марину с толку взгляд, каким на нее смотрел Тимофей. Так на нее не смотрели… лет десять! Или чуть меньше. С тех пор, как она вышла замуж за Ковалева и осела в кухне сначала однокомнатной квартиры, а затем трехкомнатной.