БТБ

Рукопись эта, вернее будет сказать, эта масса листов и листиков старой и очень старой бумаги (какую сейчас не встретишь даже в виде справок в районной поликлинике) с заметками, записями, чиркаными-перечирканными, с какими-то датами и именами, занимала весь нижний, самый глубокий, ящик письменного стола моего деда.

Узнал я о существовании удивительных этих заметок только в начале 2019-го года, сразу после смерти их автора – моего деда – Б.Т.Б. До этого же все ящики видавшего виды дедовского (а, скорее всего, прадедовского) стола были заперты на замок. Когда я еще младшим школьником приезжал погостить в дом родителей моей матери, дед просто и ясно, без всякой таинственности или тревожности, говорил, что в столе лежат квитанции за газ, электроэнергию и прочие бумаги, читать которые мне будет не интересно, а рисовать на них – запрещено.

После же уже упомянутого печального события, когда было необходимо навести порядок в документах, счетах и прочей рутине, я, будучи в полной уверенности, что найду всё это в столе, сходил в сарай, взял небольшой ломик-гвоздодёр и без каких либо проблем открыл все три ящика. В верхних двух, действительно, оказались искомые бумаги, а вот в последнем меня ждал сюрприз. Нет, не просто сюрприз, а сюрпризище, супер-приз, который заставил меня выпасть из своей обычной жизни на следующие пару недель. Именно столько времени мне понадобилось, чтобы просто разобраться в записях, выстроить их в более-менее хронологическом порядке (к сожалению, датами, когда происходили описываемые на конкретном листе события, были снабжены далеко не все из них).

После же этих двух недель, еще примерно месяц ушел на то, чтобы преобразовать разрозненные заметки в нечто цельное, имеющее не только начало и конец, но и некоторый сюжет. Если, прочтя всё это, вы решите, что мне это все-таки не удалось – так тому и быть, я не буду удалять вас из друзей, блокировать в соцсетях и угрожать начистить физиономию, ведь я – не писатель, а текст ниже – не книга. Это просто память. Его, моя, а, возможно, где-то и ваша, мой дорогой, еще читающий в наше время друг.

P.S. На этом я (назову себя «редактор-составитель») умолкаю и передаю слово автору вышеозначенных записей – моему деду – Б.Т.Б.

Обращаюсь к тому (или к тем), кто, найдя мои записки, решит все это прочесть, или что еще хуже – захочет обнародовать или придать огласке их содержание: «Никогда, слышите, никогда не пытайтесь расшифровывать аббревиатуры, которые будут встречаться в моем повествовании довольно часто. Даже если вам будет совершенно очевидно, кто скрывается, например, под сокращением Б. Т. Б. – не раскрывайте посторонним ничего, кроме, разве что, имени. В данном случае, как вы понимаете, речь идет обо мне – Борисе Т. Б.».

Я говорю это не из-за страха за свою жизнь, которая, насколько я рассчитываю, к моменту обнаружения моих записей, уже закончится, а исключительно для того, чтобы не бросить тень на честные имена потомков тех лиц, которые в моем повествовании могут быть отображены отъявленными мерзавцами, предателями или просто не очень умными и не совсем честными людьми. Я глубоко убежден в том, что не должны дети этих товарищей испытывать стыд и чувство неловкости за то, что носят их фамилии, зачастую, сейчас довольно известные.

Кроме того, заранее прошу прощения за то, что мысли мои, переведенные на бумагу, могут показаться вам бессистемными, разрозненными и нелогичными – в моей голове все они легко и просто превращаются в один длинный и связный рассказ, но, к сожалению, ощущение это пропадает, как только берешь в руки всю стопку моих записей.

Многое из того, что вы здесь прочтете, может вас сильно удивить, ведь раньше вы никогда не слышали от меня ничего подобного. Но, будьте уверены, все это – чистая правда. Почти двадцать пять лет я по крупинкам собирал сведения от участников описываемых событий и их детей – вел переписку, ездил к ним в гости, уговаривал поведать мне хоть что-то, сопоставлял рассказы разных людей, пытаясь найти в них истину.

Уверяю вас, люди моего поколения, судьбы которых складывались очень не просто, зачастую, предпочитали нести этот груз в одиночку, чтобы не накликать беду на своих близких и не допустить повторения того ужаса, что пережили сами. Поэтому, я не претендую на звание последней инстанции и не уверен, что всегда сохранял объективность суждений, но все, что вы прочтете в моих записках, к сожалению – реальная история моей семьи, как две капли воды похожая на тысячи других, зачастую, еще более трагичных историй.

Что касается хронологии: описываемые события охватывают период с 1918-го по 1945-й годы. Начал же я вести свои дневники в страшный и одновременно прекрасный момент падения колосса, в день смерти страшной махины, пожиравшей людей почти 70 лет – в день принятия декларации о прекращении существования СССР – 26 декабря 1991 года, а закончил сегодня, 5 декабря 2016-го, осознав, что я сказал все, что хотел.

Вспоминать раннее детство, уже находясь в возрасте далеко не юном – дело неблагодарное. Во-первых, все видится чересчур ярким и солнечным, что, конечно, приятно, но совершенно точно искажает истинное положение дел в те далекие времена.

Например, закрывая глаза и пытаясь вспомнить что-нибудь из своего дошкольного прошлого, я каждый раз совершенно ясно вижу жаркий летний день, нашу улицу с почти одинаковыми кирпичными домами, бесконечные поля вокруг, на небе ни облачка. Все взрослые заняты какими-то своими повседневными делами: отец раздает указания рабочим, мама, еще такая молодая и улыбчивая, собирается накрывать на стол, и только я стою совершенно неподвижно в центре всего этого и просто живу свою, тогда еще, счастливую жизнь.

Почему я всегда вижу именно этот (или очень похожий) солнечный день? Разве не было в то время длинной и дождливой осени или лютой зимы с её гололедом, метелью и сугробами, за ночь вырастающими до самых окон? Конечно, были. Так же как были ссоры со старшим братом, нагоняи от отца и какие-то свои, детские проблемы. Но наша память очень избирательна. За что ей огромное спасибо. В противном случае все бы мы долгие годы мучились, постоянно возвращаясь в страшные, или просто неприятные дни, которых на человеческом веку встречается огромное количество.