Чтение онлайн

Ханна открыла альбом, С первой страницы на нее смотрела молодая пара. Было нетрудно догадаться, что мужчина на снимке – отец Алекса (сходство было поразительное), а прильнувшая к мужчине женщина казалась поистине неземным созданием. Ее изящная головка была окружена ореолом белокурых волос, а синие глаза лучились мягким светом. Мать Алекса?

Она перевернула страницу. Следующее фото давало ответ на этот вопрос. На ней та же женщина прижимала к груди младенца. У него был характерный волевой подбородок Алекса, его темные волосы, его глаза.

При виде следующей фотографии ее губы тронула невольная улыбка: там снова были запечатлены Алекс с матерью в минуты, говорящие о нежности их отношений. Они были сняты на пляже: Алекс сыпал на ноги матери золотистый песок. Ханна прикинула, что на снимке Алексу не больше шести лет. Его лицо сияло таким обожанием матери, такой жаждой жизни, что сердце Ханны сжалось от боли: что же произошло с этим мальчишкой? Почему он превратился в угрюмого, зацикленного на деньгах бизнесмена? Потом в ее голове возник более важный вопрос: а не прячется ли этот жизнерадостный мальчишка где-то внутри Алекса, не томится ли в ожидании возможности вырваться на свободу и вновь вкусить радость яркого солнца и безоблачного неба?..

Вспомнив, что нехорошо совать нос в чужие дела, Ханна захлопнула фотоальбом и поставила его на место.

Открылась дверь. Ханна быстро повернулась и оказалась лицом к лицу с вошедшим Алексом. Он был облачен в свободные пижамные брюки и темно-синий шелковый халат; концы пояса были развязаны и свободно болтались по бокам. Большими шагами Алекс прошествовал прямиком к встроенному в стене бару, достал высокий граненый стакан и до краев наполнил его янтарным виски. Потом залпом осушил стакан и, поставив его на полку бара, круто развернулся к Ханне. Его черные глаза метали молнии.

– Это вы во всем виноваты! – обвинительным тоном заявил он.

– Вы абсолютно правы, – спокойно согласилась Ханна. Бешено дергающийся на щеке Алекса мускул предупреждал ее, что Алекс не в настроении спорить.

– Еще эта рехнувшаяся старуха… – Он ткнул указательным пальцем в направлении, по-видимому, своей спальни. – Ей впору служить сержантом в морском флоте!

– Где сейчас Эдна? – спросила Ханна.

– Черт ее знает, наверняка переставляет мебель в столовой. Она уже потрудилась над моей ванной комнатой, перевесила на свой лад все полотенца!

Алекс стал мрачнее грозовой тучи. Когда Эдна вломилась в его кабинет, он представлял собой жалкое зрелище. Алекс вообще редко болел – по той простой причине, что посещение врачей было для него непозволительной тратой времени. Однако знакомство с ядовитым плющом чувствительно отличалось от насморка и гриппа. Алекс весь горел, чесался и был близок к помешательству. Он перестал владеть ситуацией, и именно это обстоятельство более всего его раздражало.

Он снова злобно уставился на Ханну – главную виновницу его плачевного состояния.

– Все вы и ваши идиотские идеи! Иди, мол, посиди на холме! – передразнил он Ханну. – Познай самого себя! Вы одна во всем виноваты!

– Повторяю, я полностью с вами согласна, – спокойно отреагировала Ханна на его гневную тираду. – Я отправила вас на холм, лелея надежду, что вы расположитесь именно в зарослях ядовитого плюща. Погодите, моя подлая и мстительная натура еще не на такое способна.

Секунду Алекс сверлил ее непонимающим взглядом, а потом его дурное настроение чудесным образом улетучилось, и уголки губ поползли вверх.

– Я веду себя по-детски, да? – Он осторожно присел рядом с Ханной и болезненно поморщился, неловко задев коленкой край дивана.

– Большинство мужчин впадают в детство, стоит им чуть-чуть прихворнуть, – с улыбкой ответила Ханна.

– Очень спорное заявление! – сказал Алекс.

– А по-моему, очень верное. Как ваше самочувствие?

После минутного размышления он ответил:

– Вообще-то ужасно неприятно признавать, но снадобья Эдны действительно помогают. Уже не так чешется.

Алекс сидел на расстоянии вытянутой руки от Ханны, и ее запах – таинственный аромат лесных трав – возродил в его памяти сорвавшийся план провести наедине с ней сегодняшний ужин. Свечи, шампанское… ее трепещущие губы на его губах, ее горячее тело, прижавшееся к его телу… Ханна выглядела в наивысшей степени пленительно в блузке и слаксах цвета лесного мха, который подчеркивал травяную зелень ее глаз.

– Вы должны мне ужин, – произнес он наконец, и задержал взгляд на ее припухлых губах, всем сердцем сожалея, что надежды на сегодняшний вечер обернулись прахом. – Мы заключили договор. Я свою часть соглашения выполнил – отправился на холм и попробовал переосмыслить свою систему ценностей. Хотя не могу сказать, что, проторчав около часа на солнцепеке, я приобрел опыт самого приятного времяпрепровождения в своей жизни.

– С чего вы взяли, что ужин в моем обществе окажется более приятным времяпрепровождением? – пробормотала Ханна. Когда он перестанет смотреть на нее таким пронизывающим взглядом? Внезапно она встала, испытывая потребность отвернуться, спрятаться от преследования его глаз, от которого воздух в комнате начинал раскаляться как от печки. – Значит, вы ничего не почерпнули из созерцания природы в одиночестве?

– Как же, почерпнул. Я понял, что ненавижу сидеть в одиночестве и созерцать природу, – усмехнулся Алекс. – Ханна, давайте признаем, что наш эксперимент с треском провалился. Я не умею сидеть на природе и ничего не делать, только ломать голову над смыслом собственной жизни. Единственное открытие, которое я сделал на свой счет, – понял, что у меня аллергия на ядовитый плющ!

Ханна рассмеялась. Чувство юмора Апекса и его мальчишеская бесшабашность привлекали ее, несмотря на опасения: стоит ли продолжать знакомство с ним? Безнадежен ли Алекс? Он, человек, не признающий никаких ценностей, кроме денег? Перед ее мысленным взглядом неожиданно возникла детская фотография Алекса. Воспоминание о его сияющей улыбке, о выражении неудержимой радости на его детской физиономии почему-то вселило в нее уверенность, что Алекс не совсем безнадежен. Просто он слишком глубоко запрятал этого ребенка в тайники своей души. Ребенка, сокровищами которого могли быть присевшая на цветок бабочка или падающая звезда.