Чтение онлайн

Никто из них же истинной не смог изведать воли,

Лик божий, демона гримаса: всё лишь в мире – краски,

Игра всевышних сил в нашем сознании, не более.

Наставник Шоушань раз разыграл всем представленье,

Перед монахами он положил палку-указку,

И дал в своей задумчивости им всем наставленье:

– «Что положил я перед вами? Дайте мне подсказку!

И если эту вещь сейчас вы палкой назовёте,

То обнаружите к иллюзии свою пристрастность,

А если вы её своим молчаньем обойдёте,

То отвернётесь от действительности, так в чём же разность»?

Умэнь сказал: «Как же назвать нам то, что существует?

Чтоб иллюзорность не была, была б одна реальность?

Но если в мире сплетено всё и в одном бытует,

Как смерть и жизнь, туман иллюзии и актуальность?

Вот Шоушань всем палку показал, как путь к спасенью,

Но что за путь, в котором вместе – край и середина?

Предав смерть, и спасая жизнь, вёл всех он к наставленью:

Иллюзия, действительность – сплетён мир воедино».

Бацзяо дал ученикам такое наставленье,

Которое их многих прямо привело в смущенье:

– «Если у вас есть посох, то его дам в дополненье,

А если нет, то отниму его без сожаленья».

Умэнь заметил: «Это то, что в жизни помогает

Пройти поток, когда моста нет, чтобы сохраниться,

Домой вернуться в ночь, безлунную, ночною птицей,

Кто называет это посохом, в ад попадает.

То, чем вещей мы мерим глубину, в руках мы держим,

Чем подпираем небеса, на землю опираясь,

Лишь в том ученье, где есть посох, истину содержим,

И возвещаем это, глубиною открываясь.

Сказал наставник Уцзу: «Кто это такой? – Узнайте.

Будда прошлый и Будда будущий – его лишь слуги».

Умэнь сказал: «В загадке многозначность понимайте.

То, что есть во всей упряжи, а также и в подпруге.

Его узнать – как бы с отцом в толпе вдруг повстречаться,

Не надо спрашивать других, что, может, обознался,

Своё, от всех других, способно в корне отличаться,

И в том, где что-то есть своё, считай, ты в нём остался.

Твой путь во всём есть, как во всём есть только твоё место,

Чужого лука не бери, не тронь лошадь чужого,

Чужим делам, поступкам не внемли, стоит большого,

И знай, ты сам есть, и ты только – в этом мире тесном.

Спросил Шисян: «Куда дальше пойдёт тот, кто добрался

До высоты шеста в сотню локтей целых длинною»?

Сказал Старик: «Тот, кто туда добраться постарался,

Сидит там на вершине и доволен сам собою,

Достиг кое-чего в ученье, но не понял сути,

Что нужно идти дальше, и собою оставаться

Во всех пределах света десяти, ни в чём не изменяться,

Только тогда тобою могут восхититься люди».

Умэнь сказал: «Идти дальше вершины и вернуться

К себе и стать собой, тогда совсем места не будет,

Где ты не был бы в чести, и не посмеялись б люди?

И как шагнуть дальше вершины, не перевернуться?

Тот, у кого глаз мудрости слеп, он полагает,

Что на вершине шеста может прочно удержаться,

Но вот не свалится ли? – в этом можно сомневаться,

Слепец, толпу слепцов ведущий вверх, смерть порождает.

Наставник Доушо монахам делал испытанье,

Он три вопроса задавал учёному народу:

– «Когда постигнуть Истину имеешь ты желанье,

То хочешь ли увидеть и найти свою природу»?

– «Когда природу постигаешь, можешь ты открыться,

От жизни и от смерти станешь ты освобождённым,

Но если веки смежив, в трансе будешь погружённым,

То как же сможешь от всего ты вдруг освободиться»?

– «Но вот от смерти и от жизни ты освободился,

То знаешь ли куда попал ты? Что с тобою сталось?

А если тела вся твоя субстанция распалась,

Куда попал ты, и в какую сферу погрузился»?

Умэнь сказал: «Поставлены три важные вопроса,

Тот, кто ответит, станет Повелителем Вселенной,

Ответ, который волновал буддиста и даоса,

Что будет там, за этой гранью жизни нашей, бренной?

Кто не ответил, пусть быстрей свою еду глотает,

Наесться досыта чтоб, погрузившись в адский холод,

Жуёт помедленнее, побороть чтоб вечный голод,

Напитками и яствами пусть брюхо набивает.

В одно мгновение ты вечность кальп всех прозреваешь,

И вечность кальп всех кажется тебе одним мгновеньем.

Прозреешь бездну появленья и исчезновенья,

Того, кто видит всё это, постигнешь и узнаешь.

Один монах спросил Ганьфэня: «Ведь путей немало,

Но на земле пути ведь все ведут в другие страны,

В пределах Будды все идут одним путём Нирваны,

Скажите мне, но где же этого пути начало»?

Гафэнь поднял свой посох, начертил им единицу,