Будем как солнце!, Бальмонт Константин Дмитриевич (Гридинский)

Будем как солнце!

на обложку

Бальмонт Константин Дмитриевич

Шрифт:

Волна

Набегает, уходит, и снова, светясь, возвращается, Улыбается, манит, и плачет с притворной борьбой, И украдкой следит, и обманно с тобою прощается, – И мелькает, как кружево, пена во мгле голубой. О, волна, подожди! Я уйду за тобой! О, волна, подожди! Но отхлынул прибой. Серебристые нити от новой луны засвечаются. Все вольней и воздушней – уплывшему в даль кораблю. И лучистые волны встречаются, тихо качаются, Вырастает незримое рабство, я счастлив, я сплю. И смеется волна: «Я тебя утоплю! Утоплю, потому что безмерно люблю!»

Чары месяца

Медленные строки

Между скал, под властью мглы, Спят усталые орлы. Ветер в пропасти уснул, С моря слышен смутный гул. Там, над бледною волной, Глянул месяц молодой, Волны темные воззвал – В море вспыхнул мертвый вал. В море вспыхнул светлый мост, Ярко дышат брызги звезд. Месяц ночь освободил, Месяц море победил.

Свод небес похолодел, Месяц миром овладел, Жадным светом с высоты Тронул горные хребты. Всё безмолвно захватил, Вызвал духов из могил. В серых башнях, вдоль стены, Встали тени старины. Встали тени и глядят, Странен их недвижный взгляд, Странно небо над водой, Властен месяц молодой.

Возле башни, у стены, Где чуть слышен шум волны, Отделился в полумгле Белый призрак Джамиле. Призрак царственной княжны Вспомнил счастье, вспомнил сны, Всё, что было так светло, Что ушло – ушло – ушло. Тот же воздух был тогда, Та же бледная вода, Там, высоко над водой, Тот же месяц молодой.

Всё слилось тогда в одно Лучезарное звено. Как-то странно, как-то вдруг Всё замкнулось в яркий круг. Над прозрачной мглой земли Небеса произнесли, Изменяяся едва, Незабвенные слова. Море пело о любви, Говоря: «Живи! Живи!» Но, хоть вспыхнул в сердце свет, Отвечало сердце: «Нет!»

Возле башни, в полумгле, Плачет призрак Джамиле. Смотрят тени вдоль стены, Светит месяц с вышины. Всё сильней идет прибой От равнины голубой, От долины быстрых вод, Вечно мчащихся вперед. Волны яркие плывут, Волны к счастию зовут, – Вспыхнет легкая вода, Вспыхнув, гаснет навсегда.

И еще, еще идут, И одни других не ждут. Каждой дан один лишь миг, С каждой есть волна-двойник. Можно только раз любить, Только раз блаженным быть, Впить в себя восторг и свет, – Только раз, а больше – нет. Камень падает на дно, Дважды жить нам не дано. Кто ж придет к тебе во мгле, Белый призрак Джамиле?

Вот уж с яркою звездой Гаснет месяц молодой. Меркнет жадный свет его, Исчезает колдовство. Скучным утром дышит даль, Старой башне ночи жаль, Камни серые глядят, Неподвижен мертвый взгляд. Ветер в пропасти встает, Песню скучную поет. Между скал, под влагой мглы, Просыпаются орлы. Сентябрь 1898 Балаклава

Выше, выше

Я коснулся душ чужих, Точно струн, но струн моих. Я в них чутко всколыхнул Тихий звон, забытый гул. Все обычное прогнал, Легким стоном простонал, Бросил с неба им цветы, Вызвал радугу мечты. И по облачным путям, Светлым преданным страстям, Сочетаньем звучных строк За собою их увлек. Трепетаньем звонких крыл Отуманил, опьянил, По обрывкам их помчал, Забаюкал, закачал. Выше, выше, все за мной, Насладитесь вышиной, Попадитесь в сеть мою, Я пою, пою, пою.

Моя душа

Моя душа – оазис голубой, Средь бледных душ других людей, бессильных. Роскошный сон ниспослан мне судьбой, Среди пустынь, томительных и пыльных. Везде пески. Свистя, бежит самум. Лазурь небес укрылася в туманы. Но слышу я желанный звон и шум, Ко мне сквозь мглу подходят караваны. Веселые, раскинулись на миг, Пришли, ушли, до нового свиданья, В своей душе лелеют мой двойник, Моей мечты воздушной очертанья. И вновь один, я вновь живу собой, Мне снится радость вечно молодая. Моя душа – оазис голубой, Мои мечты цветут, не отцветая.

Я не из тех

Я не из тех, чье имя легион, Я не из царства духов безымянных. Пройдя пути среди равнин туманных, Я увидал безбрежный небосклон. В моих зрачках – лишь мне понятный сон, В них мир видений зыбких и обманных, Таких же без конца непостоянных, Как дымка, что скрывает горный склон. Ты думаешь, что в тающих покровах Застыл едва один-другой утес? Гляди: покров раскрыт дыханьем гроз. И в цепи гор, для глаза вечно-новых, Как глетчер, я снега туда вознес, Откуда виден мир в своих основах!

Ожесточенному

Я знаю ненависть, и, может быть, сильней, Чем может знать ее твоя душа больная, Несправедливая и полная огней Тобою брошенного рая. Я знаю ненависть к звериному, к страстям Слепой замкнутости, к судьбе неправосудной И к этим тлеющим кладбищенским костям, Нам данным в нашей жизни скудной. Но, мучимый, как ты, терзаемый года, Я связан был с тобой безмолвным договором, И вижу, ты забыл, что брат твой был всегда Скорей разбойником, чем вором. С врагами – дерзкий враг, с тобой – я вечно твой, Я узнаю друзей в одежде запыленной. А ты, как леопард, укушенный змеей, Своих терзаешь, исступленный!

Лесные травы

Я люблю лесные травы Ароматные, Поцелуи и забавы Невозвратные. Колокольные призывы Отдаленные, Над ручьем уснувшим ивы Полусонные. Очертанья лиц мелькнувших Неизвестные, Тени сказок обманувших Бестелесные. Всё, что манит и обманет Нас загадкою И навеки сердце ранит Тайной сладкою.

Аромат Солнца

Запах солнца? Что за вздор! Нет, не вздор. В солнце звуки и мечты, Ароматы и цветы Все слились в согласный хор, Все сплелись в один узор. Солнце пахнет травами, Свежими купавами, Пробужденною весной И смолистою сосной. Нежно-светлоткаными Ландышами пьяными, Что победно расцвели В остром запахе земли. Солнце светит звонами, Листьями зелеными, Дышит вешним пеньем птиц, Дышит смехом юных лиц. Так и молви всем слепцам: Будет вам! Не узреть вам райских врат. Есть у солнца аромат, Сладко внятный только нам, Зримый птицам и цветам!

Затон

Когда ты заглянешь в прозрачные воды затона Под бледною ивой, при свете вечерней звезды, Невнятный намек на призыв колокольного звона К тебе донесется из замка хрустальной воды. И ты, наклонившись, увидишь прекрасные лица, Испуганным взором заметишь меж ними себя, И в сердце твоем за страницею вспыхнет страница, Ты будешь читать их, как дух, не скорбя, не любя. И будут расти ото дна до поверхности влаги Узоры упрямо и тесно сплетенных ветвей, И будут расти и меняться, – как призраки саги Растут, изменяясь в значеньи и в силе своей. И всё, что в молчании ночи волнует и манит, Что тайною чарой нисходит с далеких планет, Тебя в сочетанья свои завлечет – и обманет, И сердце забудет, что с ними слияния нет. Ты руку невольно протянешь над сонным затоном – И вмиг всё бесследно исчезнет, – и только вдали С чуть слышной мольбою, с каким-то заоблачным звоном Незримо порвется струна от небес до земли. ‹1899›

Закатные цветы

О, краски закатные! О, лучи невозвратные! Повисли гирляндами облака просветленные. Равнины туманятся, и леса необъятные, Как будто не жившие, навсегда утомленные. И розы небесные, облака бестелесные, На долы печальные, на селения бедные Глядят с состраданием, на безвестных – безвестные, Поникшие, скорбные, безответные, бледные!