Будет дано
Шрифт:
«Страдали» полем на протяжении лета,
Весной сажали, сборы – золотой,
по осени, порой.
И снова много пили – море по колено,
Избытка славы нам не занимать,
Врага лупили, так богами велено,
Поскольку Русь, для рати нашей – мать!
Не надо мнить себя сегодня умным графом
Иль прочих бывших иерархий чехардой.
Те звания давались не с размахом,
Что ныне, а как в боях повел себя герой.
В боях или в достоинстве отчизны,
Заставивший ее прекрасно цвесть:
На радость прихожан и светлой жизни,
На зависть пришлым, модным словом – жесть.
Так вспомним, братья, нашу кружку!
А если нет нее, то ковш лихой!
И став, обнявшись, друг за дружку
По кругу выпьем, по одной.
Не зря обычай переняли:
«Алаверды», – меньших – народы,
И нам пора, скрепивши своды,
Чтобы наследие вспоминали.
Пойдем по кругу, сжав пружину:
За веру! – выпьем, князя нрав!
России сильную дружину!
И изобилие пышных трав!
Охотнику
Охотник – по жизни прекрасный пример.
Он же охотник – не браконьер.
Отдыха хотник – понятно сказал?
Кто ценит природу, не суетный зал.
Охотник – любитель нагрузки, свободы,
Суровой погоды, одежды без моды,
И дичи стрельнуть, прошу здесь учесть,
Ровно настолько, что сможет съесть.
Поскольку меняются времена,
Как следствие, руководств имена.
Так поговорка сейчас не звучит,
Как раньше, что скажешь? но кровь горячит:
«Нерадивый на охоте – нерадив и на работе».
Да теперь нам надо знать,
Можно утку враз поднять:
Виртуально на болоте – вроде тут, а весь в заботе.
Вот компьютер, что хитрить?
Попытаюсь объяснить!
По вопросу очень просто –
Без каких-то лишних мер,
Чтоб везло, процентов на сто -
Веселись, живя в пример.
Кто-то скажет, что везенье
Дурака не обошло,
Состояние веселья
Для него и подошло.
Посочувствовала птаха –
Что ж домашняя игра?
– То счастливая рубаха
Жизнь её уберегла.
«Камыш выкосишь – дичь вытеснишь»
Сказано просто, как будто нарочно.
Но вдуматься метко, если не спишь,
Да желательно с пометкою «срочно».
В те давние времена, еще и придавние
По зимам не бились мужи, почем зря.
Причина была – дороги те дальние
Ходились, коли проснулась весною заря.
Ходили по рекам, леса не давали
Своим буреломом славить войска.
Пройти не возможно, то воины знали:
Зимой отсыпайся, да радуй бока.
Эх, братья по крови, да можно ль представить
Про счастье охотника, взявши капкан,
Силок, лук со стрелами, идучи ставить
На хитрого зверя удачный аркан.
Сегодня, друзья, проехав машиной,
ДорОгой, ну так, где-нибудь, пол страны
С трудом обнаружишь угодья звериной
Обильной родни стороны.
Кругом, где не глянешь – «нога человека»,
Куда не пойдешь – «человека рука».
Была бы Земля – как с зарождения века,
Из Питера – в Туле – увидал петушка.
Ну что же охотник?
– Да прежде философ,
В природе затейник.
–
Не нужно вопросов.
Зверье пострелять – обычное дело,
А дальше, чуть выпив, построить умело:
Ну, где помолчать, где, придумав, сказать,
Все страсти земные друзьям передать.
Привал и рассказчик – обычное дело,
– На то и охота, – мы, скажем, смело.
– Всю ночь, говорив, просидеть у костра
Без выстрела день и подобие зав-тра.
Мечта, и восторги природы красотами,
По осени небо меняет тона,
Уже не влечет своими высотами,
Но поле, но лес – зелень – со-тка-на.
И дождь, чуть промокнув, но не помеха,
Оттенки смелее легли на перо,
Терпение, стойкость – заложник успеха,
Сплоченная дружба – охоты ядро.
Друзья и подруги – охота – жизнь всласть,
Но в драму Чехова можно попасть.
Орленок
Прощаясь с морем, вглядываясь вдаль,
Я силился запомнить бескрайность синевы.
И сердце наполняла грустная печаль,
Желавшая заполнить часть младой главы.
Давно то было – Туапсе, «Орленок».
И сорок дней, слетавшие стрелой
Из дома, где я жил с пеленок –
В мир детский с приоткрытою душой.
Где все одеты, что же здесь плохого,
В удобный практикой живой наряд:
Буденовка, штурмовка-куртка, мехового
Не помнит мой вчерашний взгляд.
По осени с зимой в сезон одеты,
В уютных зданиях теплом согреты.
Все, что касается обслуги и еды -
Прекрасно все, со всеми ты на «ты».
Шли на обед – яство как на пирушке,
Цыганский табор – соседнего отряда марш.