Чтение онлайн

— В костюме Евы, говорите вы, дорогой господин Томас? Это что же — роль из нового репертуара?

— Конечно, — отвечал Эдисон. — Разумеется, — добавил он, улыбаясь, — костюм этот несложен, но в нем есть царственность, а это главное. И при такой удивительной красоте, как ваша, это единственный вид, подходящий во всех отношениях.

— Да, я хороша собой! Это бесспорно! — пробормотала мисс Алисия Клери в странной меланхолии.

Помолчав немного, она подняла голову и осведомилась:

— А что думает об этом милорд Эвальд?

— Мой друг мэтр Томас дает вам превосходный совет, — отвечал молодой человек небрежно-беззаботным тоном.

— Разумеется, — снова заговорил Эдисон. — Впрочем, совершенство резца оправдывает статую, а красота ее выбивает оружие из рук у самых строгих судей. Разве три грации не находятся в Ватикане? Разве Фрина не привела в замешательство Ареопаг? Если того требуют ваши успехи, у лорда Эвальда не хватит жестокости отказать.

— Значит, договорились, — проговорила Алисия.

— Превосходно! Завтра же и начнем! К полудню наша бессмертная Сована вернется, и я предупрежу ее. В котором часу ей следует ждать вас, мисс?

— В два, если только…

— В два! Превосходно! А засим — все держать в глубочайшей тайне! — сказал Эдисон, приложив палец к губам. — Если бы проведали, что я готовлю ваш дебют, я оказался бы в положении Орфея среди вакханок: мне бы несладко пришлось.

— О, не беспокойтесь! — вскричала мисс Алисия Клери. И, повернувшись к лорду Эвальду, добавила шепотом: — Он вполне серьезный человек, мэтр Томас?

— Вполне серьезный! — подтвердил лорд Эвальд. — Вот почему я так настаивал в телеграмме, чтобы вы приехали.

Ужин подходил к концу.

Молодой человек взглянул на Эдисона: тот чертил на салфетке какие-то цифры.

— Уже за работой? — спросил лорд Эвальд с улыбкой.

— Пустяки, — пробормотал инженер, — пришло в голову кое-что, записываю наспех, чтоб не забыть.

В этот миг взгляд молодой женщины упал на сверкающий цветок, подарок Гадали, который лорд Эвальд — возможно, по рассеянности — забыл вынуть из бутоньерки.

— Что это? — спросила она и, поставив бокал с канарским, потянулась к цветку.

При этом вопросе Эдисон встал и, подойдя к большому окну, выходившему в парк, распахнул его. Луна заливала парк сиянием. Ученый закурил, облокотившись на балюстраду; но взгляд его был обращен не на звезды, а в глубь зала.

Лорд Эвальд вздрогнул и невольно прикрыл цветок рукой, словно желая спасти дар андреиды от посягательства живой красавицы.

— Разве этот красивый искусственный цветок предназначен не мне? — пробормотала, улыбаясь, мисс Алисия Клери.

— Нет, мисс, вы для него слишком натуральны, — просто ответил молодой человек.

Вдруг он помимо воли зажмурился. В глубине зала, на ступеньках магического порога, показалась Гадали; сверкающая рука ее приподнимала портьеру гранатового бархата.

Она стояла не двигаясь, похожая на призрак в своих доспехах и под черным покрывалом.

Мисс Алисия Клери сидела спиною к ней и не могла видеть андреиду.

Гадали, видимо, слышала конец диалога; она послала лорду Эвальду воздушный поцелуй, молодой человек вскочил с места.

— Что случилось? Что с вами? — удивилась Алисия. — Вы меня пугаете!

Он не ответил.

Она повернула голову: портьера уже снова свисала до полу; видение исчезло.

Но, воспользовавшись секундным замешательством мисс Алисии Клери, великий физик коснулся рукою лба отвернувшейся красавицы.

Веки ее медленно и мягко опустились на глаза, ясные, как рассветное небо; руки, изваянные из паросского мрамора, замерли в неподвижности — одна лежала на столе, другая, свесившись с мягкого подлокотника, все еще сжимала букет бледных роз.

Небожительница Венера в нелепом современном наряде, она казалась статуей, обреченной навсегда остаться в этой позе, и в красоте лица ее в эти мгновения было что-то сверхчеловеческое.

Лорд Эвальд, который видел движение Эдисона, магнетически усыпившее мисс Алисию, притронулся к ее руке, уже похолодевшей.

— Мне часто приходилось быть свидетелем подобных опытов, — проговорил он, — однако же то, что я увидел сейчас, доказывает, насколько могу судить, редкостную энергию нервного флюида и силу воли…

— О, все мы от природы наделены этим даром, правда, в разной степени, — отвечал Эдисон. — Свой я терпеливо совершенствовал, вот и все. Прибавлю: завтра в тот самый миг, когда я подумаю: пробило два, никто и ничто не помешает этой женщине явиться ко мне в лабораторию, даже если ей будет грозить смертельная опасность, и покорно выполнить все, что от нее требуется. И все же еще не поздно: одно ваше слово — и наш блистательный прожект будет забыт раз и навсегда. Можете говорить так, словно мы с вами здесь одни: она нас не слышит.

Пока лорд Эвальд медлил с ответом на ультиматум, черные глянцевитые портьеры раздвинулись снова, пропуская серебристую андреиду, и она остановилась на пороге, скрестив руки на груди, неподвижная и как будто прислушивающаяся к чему-то под своим черным покрывалом.

Лицо юного аристократа было исполнено серьезности; кивнув на божественную мещанку, погруженную в сон, он отвечал:

— Дорогой Эдисон, я дал вам слово, и должен сказать, я никогда не уклоняюсь от взятых на себя обязательств.