Шрифт:
Пролог
Ученые всегда выходили за рамки реальности, раздвигая границы возможного. На Земле, имеющей технологии открытия порталов в другие миры, они искали возможность наделить этой способностью человека.
Я стала венцом многолетнего эксперимента. Мама, будучи ведущим учёным секретной лаборатории одной из частных корпораций была фанатиком от науки и согласилась выносить созданный эмбрион. Отец, курировавший весь проект, одобрил эту идею. Не знаю что сподвигло их воспитывать меня как родную дочь, но детство у меня было очень счастливым. Дом, любящие родители и куча дядюшек и тётушек, которые на самом деле были учеными лаборатории.
Мне было восемь лет, когда беззаботное детство закончилось. Я тогда совершила свой первый прыжок, открыв межмировой портал, тем самым ознаменовав завершение удачного проекта. Никто из них не догадывался что правительственная служба безопасности давно следила за исследованиями. И едва приборы зафиксировали мощный выплеск энергии взяли научный центр штурмом, расстреливая учёных и варварски уничтожая всё оборудование. Их целью была информация об эксперименте, но не люди.
Меня спас один из гениальнейших учёных отца, на чьих разработках и была выстроена вся теория. Мужчины и женщины пожертвовали жизнями, подарив ему всего несколько дополнительных минут. Этого хватило чтобы уговорить перепуганного плачущего ребёнка снова открыть портал и уходя, устроить взрыв, инсценировав нашу смерть и уничтожив всё за чем пришли спецслужбы, тем самым похоронив любую возможность заново воспроизвести созданную генетическую мутацию, информация о которой хранилась в каждой клеточке моего тела.
Много лет Рик прятал меня на подземных уровнях мегаполиса, где располагались гаражи, социальное жилье для неблагополучных граждан и тысячи километров технических уровней, с энергоустановками, питающими надземный город. Банды, грабежи, полная анархия, разделение уровней на криминальные зоны – вот мир в котором я выросла, освоила свой дар и влилась в теневой бизнес.
Наставник учёл просчёты безопасности моих родителей и отныне перемещения экранировали энергоустановки, пока мы случайно не нашли заброшенное старинное бомбоубежище времён ядерной гонки и не превратили его в свой дом, оборудовав в нём специальный бункер, полностью скрывающий выплески силы при открытии порталов.
Я взрослела, под присмотром наставника и моё чувство благодарности за спасение переросло в искреннюю детскую любовь к единственному человеку в мире, который всегда был рядом и заботился по мере своих возможностей. Слепое обожание естественным образом трансформировалось в пылкую юношескую влюблённость, Рик догадывался об этом, подтрунивал и безобидно посмеивался. Но, когда, набравшись храбрости, я застала его врасплох и поцеловала, мягко отстранил и очень деликатно объяснил, что он в три раза старше и между нами не может быть иных отношений кроме как наставника и ученицы.
Мой мир рухнул в бездну. Я не желала ничего слушать. Устраивала истерику за истерикой, но мужчина был непреклонен. Он пытался втолковать, что это всего лишь первая любовь и она очень скоротечна, и потом мне будет стыдно за своё поведение, но кто в семнадцать лет слушает голос разума, когда бушуют чувства.
Чувствуя себя преданной, я сбежала из дома, сначала на другой континент, но, когда начала получать послания от Рика, открыла портал и, виртуально хлопнув дверью, ушла в другой мир. Это были самые странные годы моей жизни, о которых я потом старалась не вспоминать. Со временем я осознала, что человек не обязан отвечать взаимностью, только потому что кто-то другой его любит. И поняла, что надо возвращаться.
Рик воспринял моё появление на пороге убежища совершенно спокойно, будто и не было этих лет. Устроил проверку моих способностей, обозвал безответственной лентяйкой и выстроил такой план тренировок и обучения, что я взвыла, мечтая снова убежать на край мироздания. Гордость и стыд не позволили снова хлопнуть дверью. В желании показать упрямцу, от кого он отказался, я делала всё возможное, невозможное и даже больше, лишь бы он мной гордился... а потом я узнала, что жить ему осталось несколько месяцев. И совершенно ничего нельзя сделать, потому что уже слишком поздно.
После похорон, развеяв прах над океаном, я вернулась в пустое убежище с единственным желанием последовать за ним. Рик был моей семьёй, моим миром, единственным человеком которого я безумного любила. И с его уходом внутри образовалась чёрная дыра боли и беспросветного отчаяния, которая медленно поглощала меня целиком. Всё потеряло смысл. Зачем мне мириады миров, если ни в одном из них больше нет Рика. Зачем жить если я никогда его не увижу? Не услышу его голос и не поцелую твёрдые упрямые губы.
Я рыдала в темноте, свернувшись калачиком на диване, раздавленная чувством вины, что не смогла его спасти. Скажи он раньше, у меня было бы время найти мир с более развитой цивилизацией, но он принял решение за нас двоих, и я ненавидела его за это. Ненавидела и продолжала любить, зная, что это чувство никуда не денется. Оно навсегда останется похороненным в моём сердце.
– Здравствуй, Нира.
Яркий голубой свет, появившейся в центре гостиной голограммы заставил вскинуть руку, закрывая глаза. Голова кружилась от непрекращающихся слёз и истощения. Я потеряла счёт времени и была очень удивлена, что кто-то во всех мирах знает о моём существовании и прислал голосообщение.
Но голос! Этот голос, я узнаю из миллионов. Неужели я сошла с ума?
– Рик? – прошептала охрипшим, сорванным от рыданий голосом. – Рик, это ты?
Волна безумной надежды всколыхнулась сметая отчаяние и безысходность. Сев на диване, отняла руку, давая глазам свыкнуться с ярким светом. В нескольких шагах от меня стояла голограмма мужчины. До боли знакомые классические туфли, тёмные брюки, белая рубашка с расстёгнутым воротом и закатанными до локтя рукавами. Тёмные короткие волосы небрежно растрёпаны. Он смотрел на меня с грустной улыбкой, а у меня чуть сердце не остановилось.
– Где ты? – вскочив на ноги, я пошатнулась. Схватилась за спинку стоящего рядом кресла и шагнула к мужчине, жадно впитывая его облик – Скажи мне где ты, я приду.
– Нира...
– Рик, где ты?!
Мужчина вздохнул, и перевёл взгляд мне за спину.
– Открой коробку, она на барной стойке.
– Коробку? Зачем мне коробка! Рик, если это такой ужасный розыгрыш, то не смешно!
– Просто сделай, что я говорю.
В его голое появилась жёсткость, мигом приведшая меня в чувство. Так он говорил очень редко и только когда я творила полную глупость безответственно рискуя своей жизнью