Будущего нет
Шрифт:
Взглянув в новенькое удостоверение, Инга успокоенно кивнула:
– А я уже переживать начала – неужели вас на боевые действия бросили?
Да, межнациональные конфликты в южных республиках СССР и не думали затихать, все чаще переходя в локальные вооруженные столкновения. Все шло так, как и представлялось Сергею, все шло к пропасти.
Прогнав тяжелые мысли, лейтенант ответил:
– Нет, что вы! Таких, как я, в бой не бросят до последнего. А про применение моего основного оружия лучше не упоминать – после него воевать будет некому.
– С другой стороны, это хорошо. У меня хоть сердце будет спокойно за вас и Леночку.
Словно услышав последние слова, на кухню зашла Аленка:
– Вот, Сержик, как ты просил. Хлорный раствор, сделала из «Белизны», концентрация, правда, на глазок.
– Сейчас проверим, какой ты химик.
Взяв спичку, лейтенант потренировался на тетрадном листе. Обмакивая деревянную палочку в характерно пахнущую жидкость, провел по начертанным буквам и цифрам. Понемногу синие шариковые чернила стали светлеть и исчезать на глазах. Дождавшись нужной стадии, Сергей положил сверху промокашку и коротко прижал горячим утюгом. Проверил. Вроде нормально.
Наблюдающая за процессом Инга покачала головой:
– Сережа, ваши способности меня поражают.
– Меня учили в правильном военном училище, а подделка документов, к слову, широко практиковалась в среде революционеров. Сам Владимир Ильич не брезговал жить по фальшивому паспорту.
– Я понимаю, но вам не попадет?
Аккуратно обводя цифру в командировочном, парень ответил:
– Крайне маловероятно. В часть я прибуду тогда, когда и заложено в плане, на службу выйду в срок и с привезенной из учебного центра благодарностью. Оценка за сборы «отлично». Кто захочет меня проверять? Там и без этого дел хватает. А ради того, чтобы съездить за любимой женой, рискнуть стоило. Ради любви всегда надо рисковать, я так считаю.
Вздохнув, тетушка ответила:
– Вы правы, Сереженька. Ради любви – стоит.
Аленка с молчаливой благодарностью посмотрела на мужа.
Подмигнув ей, примерившись, офицер четко поставил новую дату в командировочное, внимательно оценил работу. Комар носа не подточит!
***
Лена, как и обещала, взяла отпуск с последующим увольнением, поэтому все три дня они провели вместе. Гуляли по городу, сходили в кино, до обеда старались по-максимуму закупиться продуктами длительного хранения для остающейся одной Инги.
Строгая дама переживала о предстоящей разлуке, но одновременно радовалась за наконец-то соединившихся молодых. Билеты на самолет уже лежали на серванте, прижатые паспортом Аленки.
Супруги сложили дорожную сумку и чемоданчик, но, по молчаливому уговору, часть вещей Елены решили оставить. Все-таки они собирались приезжать сюда в отпуск.
Об этом же в последний совместный ужин завела разговор тетушка:
– Милые мои, я хочу, чтобы вы помнили – здесь для вас всегда открыта дверь. Вы для меня самые близкие и родные люди.
– Спасибо, Инга Михайловна.
Лена всхлипнула:
– Тетушка, ты так печально об этом говоришь!..
– Ну-ну, стрекоза, не хнычь.
Обняв расстроившуюся племянницу, Инга погладила ее по спине.
– Я ведь все-таки женщина, имею право на чувства. К тебе привыкла, к зятю моему дорогому… Скучать по вам буду.
– Мы по вам тоже. И в следующий отпуск обязательно приедем. Письма будем писать.
– Спасибо, Сережа.
Подумав, парень добавил:
– И отправлять продуктовые посылки.
– А вот это ни к чему! Я еще способна ходить по магазинам, и на заводе продуктовые наборы предоставляют каждый месяц.
– Инга Михайловна, в магазинах скоро будут только банки с морской капустой. А потом останутся одни пустые прилавки.
Открывший в споре знания о будущем, Сергей запнулся, затем продолжил:
– Мне почему-то так кажется. Мне выдают паек, от каждой железнодорожной командировки остаются крупы, макароны, консервы. Нам поделиться с вами несложно, а на сердце спокойнее. Восемь килограмм вы от почты донесете?
– Ну, не совсем же я развалина. Сережа, мне все равно неловко вас стеснять.
– Инга Михайловна, не заставляйте меня при жене выражаться.
– Какой вы, Сережа, упертый!
– Весь в вас, дорогая Инга Михайловна. Учтите, я еще не называю вас тещей. Но не будете слушаться – начну.
Удачно переведенный в шутку разговор потерял остроту. Тетушка улыбнулась:
– Милые мои, но у меня полный шкаф продуктов, и холодильник просто битком набит. Я два месяца могу из дома только за хлебом выходить. Мыло, зубная паста, шампунь – все есть.
– Вот и договорились. Через пару месяцев первую посылочку и отправим.
Аленка поддержала:
– Тетушка, не спорь.
Дама вздохнула:
– Хорошо, не буду.
И пошутила:
– Наверное, я переборщила с молитвами о хорошем зяте.
В воскресенье в аэропорту их провожала Инга. Аленка уже разок всплакнула, за что удостоилась строгого выговора, но было видно – тетушка сама очень переживает. Объявили регистрацию на рейс. Прощаясь, Сергей бережно обнял пожилую женщину и поцеловал в покрытую сеточкой морщин, припудренную щеку. Расцеловала тетушку и Аленка. Подхватив сумку и чемоданчик, молодые люди прошли регистрацию и еще раз помахали на прощание из коридора.
Для них началась самостоятельная семейная жизнь.
Тоска расставания для Аленки постепенно сгладилась новыми впечатлениями. В Мурмашах Сергей удачно договорился с ищущим попутчиков до Снежинска мужичком, и они втроем погрузились в зеленый ижевский «Москвич». Мужичок сел рядом с водителем, офицер с женой на заднее сиденье. Мимо окон проплывала нетронутая природа Заполярья, сияло солнце, по голубому небу неспешно брели белоснежные облачка. Лену сначала поразил чистейший, но какой-то пресный по ощущениям после города воздух, потом, на короткой остановке она узнала, как достает северный гнус, а один раз им дорогу перед самым капотом не спеша перебежала здоровенная лосиха.