Чтение онлайн

— Ух ты, а это сколько? — спросил я продавщицу, проведя по крупу чугунного огромного коня — почти в настоящий рост.

— Недорого. Двадцать тысяч УЕ, — пластмассово улыбнулась девушка. Она улыбалась всем, зная, что коня все равно не купят.

— Хорошая кобыла, — я похлопал коня по крупу и перешел к стендам с посудой.

Набор золотой посуды шел за тридцать тысяч долларов. Солонка — полторы тысячи. Фарфоровая тарелка с надглазурной росписью — тысяча восемьсот долларов.

— Многовато будет, — кивнул я на небольшую, сантиметров двадцати в высоту, фигурку русского пехотинца времен Первой Отечественной войны — яшма, агат, серебро, золото. — Пятьдесят тысяч долларов все-таки.

— Вещь-то уникальная, — с вежливым высокомерием произнесла хозяйка магазина — высокая сухая пожилая женщина, сидевшая в кресле в глубине своей экспозиции.

— А чего-нибудь подешевле? — спросил я.

— Подешевле — это как? — Она встала и подошла ко мне.

— Ну, долларов за десять.

— Только проспект нашего магазина, — улыбнулась она.

— Я, может, вернусь еще и куплю парочку, — кивнул я на солдата. — Детишкам позабавиться.

Сделав большой круг, я зарулил на посадку — в служебное помещение. Там были расставлены мягкие черные кресла, столы. На столе стоял поднос, на подносе — бокалы, в бокалах пузырилось шампанское. Шампанское пили избранные гости и хозяева.

— День добрый, — сказал я, проходя в помещение. Мне закивали в ответ. Меня знали. Тут были две шишки Министерства культуры, оперативник из таможенного комитета и еще пара торгашей. Торгаши обсуждали какую-то сделку привлекая к спору представителя из департамента Министерства культуры по сохранению культурных ценностей.

Я присел в кресло рядом с седым, с рассеянно-лукавым выражением на морщинистом лице Николаем Ивановичем Рамсуевым — начальником отдела Министерства культуры. Он пялился в бокал и ни в какие дискуссии не встревал.

Девушка в белом накрахмаленном передничке поднесла мне бокал шампанского, от которого я не отказался. Хотелось немного расслабиться. Я устал. Позавчера подчистили квартиру Марата Гольдштайна — реставратора, коллекционера. Воры забрали коллекцию монет и несколько картин. И опять — дело глуховатое. Свидетели видели пару каких-то кавказских морд. Если кто-то считает, что в Москве мало кавказских морд — он ошибается. И больше не за что зацепиться. Плохо. Глухарь за глухарем прилетает в наш огород.

— Народу много — покупателей мало, — сказал Рамсуев, пододвигая ко мне вазочку с конфетами.

— Не покупают? — с сочувствием поинтересовался я.

— Вчера какой-то кореец купил Айвазовского за сто пятьдесят тысяч зеленых, — усмехнулся Рамсуев. — В «Антикваре на Бронной». Хозяин до сих пор не может прийти в себя.

— А кроме этого что купили?

— Практически ничего. А вы себе что присмотрели? — Улыбнулся он.

— Я на такие дешевки не размениваюсь, — сказал я.

— Ваше здоровье, — он поднял бокал. Мы чокнулись. Через несколько минут таможенник и торгаши куда-то рассосались. Остались мы с Рамсуевым, да еще официантка скучала за стойкой с бутербродами и бутылками.

— Из ваших вещей в этом году ничего не нашли? — спросил Рамсуев.

— Ничего.

— Воры стали умнее или воровать стали меньше?

— Трудно сказать, — пожал я плечами.

Перед открытием салона я несколько дней проверял все представленные сюда предметы по банку данных «Антиквариат» Главного информационного центра МВД — не значатся ли они среди похищенных. Странно, но ни одной краденой вещи не обнаружили, хотя на прошлых салонах снимали с продаж по несколько экспонатов.

— Здравствуйте, — с этими словами в помещении появился господин, доселе мне незнакомый — высокий, атлетического сложения мужчина лет сорока пяти. Лицо его было широкое и добродушное, волосы пышные. Костюм — дорогой. Очень дорогой и неброский. И из нагрудного кармана не высовывался бесцеремонно сотовый телефон. — О, Николай Иванович, — развел он руками.

— Сергей Федосович, вы ли это? — Рамсуев поднялся с кресла, похлопал гостя по плечу. — Садись, — он кивнул, гость устроился в кресле. — Шампанское, вино? Мы сегодня гуляем за счет мирового капитала.

— Хорошо угощаете.

— К сожалению, день рождения только раз в году, хмыкнул Рамсуев.

— Шампанское? — скривился гость. — Только зубы полоскать.

— Оленька, — сделал жест Рамсуев. Официантка вытащила из шкафчика запас — бутылку коньяка.

— Французский. Для особо приближенных, — отметил Рамсуев.

— Это сгодится.

— Майор Тихомиров из Московского уголовного розыска, — представил меня Рамсуев.

Сергей Федосович с интересом посмотрел на меня, пожал руку. Рукопожатие у него было крепкое.

— За знакомство, — он поднял бокал с коньяком. И опрокинул его разом, как опрокидывают водку. — А спирт лучше, — переведя дух, выдохнул он.

— В тайге спирт пьют? — спросил Рамсуев.

— В тайге пьют все, что горит, — улыбнулся Сергей Федосович.

— Геолог, — сказал Рамсуев. — Грубый народ.

— Не такой уж и грубый…

— Помимо того, что Сергей Федосович геолог, он еще и широко известный в узких кругах коллекционер.

Я напрягся, пытаясь припомнить, кто это такой. Но в голову ничего не приходило. Хотя мир коллекционеров и напоминает большую деревню, но все-таки всех знать невозможно даже оперативнику специализированного отдела Московского уголовного розыска по борьбе с хищениями антиквариата.

— Что собираете? — спросил я.

— Налетай, торопись, покупай живопись, — усмехнулся он. — У меня неплохая коллекция русской живописи… А вы здесь по делам или интересуетесь?

— Интересуюсь по делам, — сказал я.