Бугор
Шрифт:
– Зачем нам высокий уровень?
– Так интересней жить, когда к чему-то стремишься.
– Возможно… Только не нравится мне все это, мы бизнес поднимать будем, а банк нас иметь будет…
– Я уже об этом думала и условия поставила. Инвестиции в завод – не больше пятидесяти процентов, контрольный пакет за нами. Контрольный пакет напополам с тобой. Потому что доли у нас разные. Объединяться нам нужно, тогда и контрольный пакет у нас общим будет…
– Будем объединяться.
– Расходы у нас большие, мы свою половину завода не потянем, но банк даст нам кредит. Его придется возвращать, надо думать, как…
– Чего думать? Работать надо.
– Рука у тебя легкая. Сахар в землю бросишь, свекла прорастет, – улыбнулась Катя.
Это верно, урожай у Демьяна всегда хороший, потому что любит его земля и щедро делится с ним. Так что есть все основания надеяться на большой успех. А он ему нужен. Хоть и потеряна для него Лариса, все-таки неплохо было бы обойти ее удачливого Алика. Почему бы и ему не жить в Москве и на Рублевке? Чем он хуже?
Глава 27
Снег за окном, вьюга воет, и так тоскливо на душе, что хочется напиться в стельку. Ночь уже, а муж все не едет. Хотя нет, свет фар в окне отразился, значит, кто-то во двор въехал. Да, это Алика «Мерседес».
Машина с ходу вкатилась в гараж, и Алику не пришлось выходить на холод, чтобы подняться в дом. Только вряд ли мороз и вьюга могли бы доставить ему неудобство. Он явно в том состоянии, когда северное море по колено и заснеженные горы по плечу. Пьяный он, на ногах еле держится, на водителя опирается. Пальто нараспашку, галстук в кармане, коньяком от него разит и женскими духами.
– Опять мимолетное видение? – с грустным ехидством спросила Лариса.
Она же из салонов красоты и тренажерных залов не вылезает, чтобы нравиться мужу. Да только измены с его стороны не прекращаются. Да она уже и не надеется на лучшее. Ну да, он молодой, ему всего сорок пять лет, а она старая – ей уже тридцать три. По годам она гораздо моложе Алика, но жизнь к женщинам, увы, несправедлива, мужчины обходят их во всем, даже в молодости. Обидно. Особенно если муж изменяет, считая жену старухой. У него деньги, положение, юные красотки у ног…
Алик прогнал водителя, шаткой походкой подошел к дивану, бухнулся на него, раскинув руки по спинке.
– Почему мимолетное? Ты отстала от жизни, родная! – усмехнулся он. – У меня постоянная женщина. И она родила мне дочь.
Язык у него заплетался, но Лариса все поняла. От сильного душевного расстройства у нее закружилась голова, ей даже пришлось взяться рукой за перила лестницы.
– Да, такая вот ситуация, моя дорогая, – ничуть не стесняясь своей подлости, ухмыльнулся Алик.
– И что, нам с Костиком собирать вещи?
Дела у Алика продолжают идти в гору, миллионы долларов у него на счетах, а у Ларисы нет ничего. Потому что дура она. Влюбленная дура. Алик женился на ней, но сначала так заморочил голову, что она подписала брачный контракт. В случае развода она может рассчитывать на определенную неустойку, но это мелочь по сравнению с равной долей, на которую можно было бы претендовать, не будь грабительского договора.
Однако цепляться за развалины брака она не станет, если Алик укажет ей на дверь, Лариса уйдет вместе с сыном… А он ее не остановит. Потому что у него теперь есть дочь на стороне. Какой кошмар!
– Зачем?
– Ну, место для новой жены освободить. И для дочери.
– А смысл? Сначала я разведусь с тобой, потом разведусь с Ариной, потом еще с кем-нибудь… И так всю жизнь, что ли?
Алик зевнул, в пьяном раздумье поскреб щетину на щеке.
– Да, такой вот я у тебя кобель. И все потому, что живу полной жизнью. Жена у меня, любовницы… Любовниц меняю как перчатки, а ты остаешься. И останешься. Потому что ты мне нужна. Потому что ты самая главная…
– Где главная? В твоем гареме?
– Ага, любимая жена. И всегда будешь ею оставаться.
– Ты когда спал со своей любимой женой?
– Э-э… Не помню… Но ничего, мы наверстаем упущенное…
Он наговорил столько гадостей Ларисе, но даже не думал раскаиваться. Махал заплетающимся языком, как дворник – метлой.
– Только не сейчас, – сказал он, закрывая глаза.
– Я понимаю, молодая да красивая все соки высосала.
– Ага, сосать она умеет…
Алик уронил голову на плечо, закрыл глаза и тут же захрапел. И нет никого в доме, кто мог бы его раздеть, уложить спать. Только на Ларису он мог рассчитывать. И она могла бы оказать ему такую услугу. Только не станет этого делать…
Она отправилась в спальню, легла, но заснуть не смогла. Да и какой может быть сон, когда жизнь рушится? У Алика есть женщина на стороне, и он этого уже не скрывает. А завтра потребует развод, и как ей тогда дальше жить?
Она спустилась вниз, вытащила из барного шкафа бутылку «Хеннесси», выпила рюмку, другую, третью… И на душе полегчало, и сон пожаловал – утяжелил веки, заставил отправиться в спальню…
Пусть Алик живет на две семьи. Противоестественно это, но лучше так, чем никак…
Проснулась она рано утром. Под Аликом. Он лежал на ней и торопливо двигал задом. И дышал, как кобель, покрывающий суку. И перегаром от него несло. Особенно в момент самяизвержения пахнуло…
Он сделал дело и с чувством исполненного долга отвалился на спину.
– Ну вот, а ты говоришь, что я с тобой не сплю, – самодовольно сказал Алик.
– Козел ты.
– Нет, не козел. Султан я.
– Ага, козел по имени Султан.
– Если бы я был султан, я б имел трех жен… – в благодушном настроении пропел он. – Почему мусульманам можно, а нам нельзя? Чем мы хуже?